Блокада Ленинграда Главная  -  
Сентябрь 1941 года

1 сентября. В Ленинграде прекращена свободная продажа продовольствия.
2 сентября. Впервые снижены номы выдачи продовольствия по карточкам: рабочие и инженерно-технические работники получали 600 г хлеба, служащие — 400 г, дети и не работающие — 300 г.
4 сентября. Первый артиллерийский обстрел города.
6 сентября. На первой полосе «Ленинградской правды» помещено ставшее знаменитым стихотворение казахского акына Джамбула Джабаева «Ленинградцы, дети мои!», «переведенное» Марком Тарловским.
8 сентября. Германский 424-й пехотный полк 20-й моторизованной дивизии захватил Шлиссельбург, окончательно отрезав Ленинград от остальной страны. Состоялся первый авианалет на город. «Через некоторое время мы услышали взрывы (это рвались бомбы). Зенитки били оглушительно громко. Тревога кончилась и, когда мы вышли на улицу, то увидели зарево и черный дым. Горели Бадаевские склады!!!» (из дневника Клары Рахман)
9 сентября. Германские войска овладели Краногвардейском (Гатчиной) и начали наступление непосредственно на Ленинград.
10 сентября. Очередным авианалетом разрушены Бадаевские склады, на которых находились запасы продовольствия. «Весь город затянут облаками дыма, пахнет горящей ветчиной, жженым сахаром» (из дневника Е. Скрябиной).
11 сентября. Вторично снижены нормы выдачи продовольствия по карточкам: рабочие и инженерно-технические работники стали получать 500 г хлеба, служащие и дети – 300 г, не работающие – 250 г.
12 сентября. Завершена проверка наличия продовольствия в городе, выявившая, что муки и зерна осталось на 35 дней, крупы и макаронных изделий – на 30 дней, мяса – на 33 дня, жиров – на 45 дней, сахара и кондитерских изделий – на 60 дней.
14 сентября. В Ленинград прибыл назначенный командующим Ленинградским фронтом генерал армии Г. К. Жуков.
17 сентября. Началась выплата выигрышей 7-го тиража займа 3-й пятилетки (выпуск 2-го года), состоявшегося 6 сентября в Москве.
19 сентября. Части советских 42-й и 55-й армий остановили наступление германских войск на Ленинград.
20 сентября. Подразделения советской 115-й стрелковой дивизии переправились на левый берег Невы в районе Невской Дубровки, создав плацдарм для деблокады Ленинграда – печально знаменитый «Невский пятачок».
25 сентября. Части советской 8-й армии остановили продвижение германских войск против Ораниенбаумского плацдарма.
26 сентября. Финляндский посланник в Берлине Т.-М. Кивимяки направил письмо министру иностранных дел Р. Виттингу с требованием «добиться официально от Германии, чтобы Петербург полностью и окончательно уничтожить».
27 сентября. Театр имени Ленинского Комсомола открыл сезон спектаклем «Сирано де Бержерак» в помещении Малого оперного театра.
30 сентября. Запись в дневнике Е. Скрябиной: «Пошли упорные слухи, что норму хлеба еще сбавят. Это уже катастрофа».


Октябрь 1941 года

1 октября. В Ленинграде, как и во всей стране, первый день обязательного военного обучения. Снижены нормы выдачи хлеба: рабочие и инженерно-технические работники получали 400 г хлеба, все остальные — 200 г.
2 октября. В Ленинградскую городскую контору Государственного банка в Фонд обороны добровольно внесено почти 28 млн рублей, более 10 кг золота, 510 кг серебра, множество ценных вещей и небольшое количество иностранной валюты. Из дневника В. Житомирского: «Улицы города оделись досками, стены – в плакатах и лозунгах. Шагают войска на фронт, грохот которого слышен на улицах. Немцы регулярно в 20 часов бомбят город».
3 октября. В «Ленинградской правде» помещен ответ на стихотворное обращение казахского акына Джамбула Джабаева «Ленинградцы, дети мои!». Ленинградец Евгений Зубцов, в частности, писал: «Будь спокоен, акын Джамбул, крепкий ветер балтийский подул – Он у невских родных берегов в прах развеет наглых врагов».
4 октября. В «Ленинградской правде» в рубрике «Будь готов к противохимической обороне» опубликован материал «Как приспособить бомбоубежище под газоубежище».
5 октября. В большом зале Ленинградской филармонии состоялся первый в сезоне большой концерт, весь сбор от которого пошел в Фонд обороны.
7 октября. Исполком Ленгорсовета прекратил выдачу продовольственных карточек  взамен утерянных или украденных.
8 октября. Подведены итоги первого дня выдачи сберкассами выигрышей по последнему тиражу Займа укрепления обороны СССР: предъявлено 1400 выигрышных облигаций.
9 октября. Сообщается, что шестиклассники Петр Свиридов, Алексей Виноградов и Федор Григорьев выследили человека, запускавшего сигнальные ракеты, и оповестили НКВД. Диверсант был арестован с ракетницей и запасом ракет.
10 октября. Движение трамваев ограничено временем с 5 часов 30 минут до 22 часов.
11 октября. В «Ленинградской правде» опубликован материал «Успешное лечение стрептоцидом»: «В госпиталях и больницах Ленинграда в последнее время при лечении ран с большим успехом применяется стрептоцид. Этот советский препарат является весьма эффективным средством в борьбе с опасным нагноением ран».
12 октября. Театр имени Ленсовета представил премьеру по пьесе «Свадебное путешествие» из жизни советской молодежи. Запрещена эксплуатация легковых автомобилей, за исключением внесенных в особый перечень.
15 октября. Возобновлены занятия в Ленинградской консерватории, где зарегистрировано 132 студента.
16 октября. В «Ленинградской правде» опубликована статья «Взаимопомощь» о работе отрядов местной противовоздушной обороны (МПВО). Из более чем 100 зажигательных бомб, упавших на город, подавляющее большинство потушено бойцами МПВО, за исключением 2—3, потушенных пожарными.
17 октября. Принято решение открыть в помещении новый Театра драмы в помещении Театра комедии.
18 октября. Продолжаются занятия в институте физкультуры им. Лесгафта, причем основное внимание уделяется штыковому бою, метанию гранаты и т. п.
19 октября. Руководство городом намеревается с первым снегом обучить ленинградцев лыжам. «Все население, охваченное всевобучем, будет обучаться ходить на лыжах».
21 октября. Принято решение о регистрации всего продуктивного и тяглового скота и о запрете его убоя.
22 октября. Объявлен конкурс на лучший плакат, посвященный 24-й годовщине Октябрьской революции. Назначены премии в 1000, 600 и 400 рублей.
23 октября. В агитпункте горкома ВКП (б) – лекция Д. С. Ситникова «Товарищ Сталин и оборона Петрограда в 1919 году».
24 октября. В институте холодильной промышленности 80 студенток II курса выразили желание учиться на машинистов и механиков холодильных установок, что считалось мужскими специальностями.
25 октября. Ленинградский дом ученых направил в действующую армию группу профессоров-историков для чтения лекций.
26 октября. Объявлено об открытии дополнительных 70 столовых и буфетов-распределителей за счет закрываемых пивных.
28 октября. В «Ленинградской правде» опубликована статья «За образцовую чистоту в нашем городе»: «Скопления отбросов, груды мусора, грязь во дворах и улицах – все это должно быть немедленно ликвидировано».
29 октября. В центральной сберкассе Куйбышевского района ленинградец А. предъявил 200-рублевую облигацию, на которую выпал выигрыш в 25 тысяч рублей.
31 октября. Срок обязательной сдачи гражданами лыж на нужды действующей армии продлен до 5 ноября.


Ноябрь 1941 года

1 ноября. В Свердловском районе открылись две детские столовые, обслуживать в которых предполагается в первую очередь детей военнослужащих и из многодетных семей.
2 ноября. Трест зеленого строительства подготовил к празднованию 7 ноября 25 тысяч хризантем, 3 тысячи примул и другие цветы.
3 ноября. Начался учебный год в 7—10 классах ленинградских школ.
4 ноября. В ходе кампании по сбору цветных металлов на нужды фронта трудящиеся Кировского района собрали свыше 4 тонн.
5 ноября. Младший лейтенант Алексей Тихонович Севастьянов таранил и сбил в небе над Ленинградом немецкий бомбардировщик, после чего благополучного приземлился на парашюте.
6 ноября. В помещении Госцирка – большие эстрадные концерты при участии ансамбля песни и танца РСФСР.
7 ноября. Из-за невозможности провести в городе демонстрацию и парад состоялся радиомитинг, посвященный 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. «Выступал Сталин. Сквозь вой и визг немецких раций доносились его слова. Ради праздника была усиленная бомбежка и методичный артобстрел города» (из дневника В. И. Житомирского, связиста штаба Ленинградского фронта).
8 ноября. Рассмотрено дело шайки, состоявшей из трех женщин, промышлявших кражами продовольственных карточек в людных местах. Одна приговорена к расстрелу, двое к тюремному заключению.
9 ноября. Начались соревнования районных постов Всвевобуча, включавшие пяти километровых переход на быстроту и выносливость, с метанием гранат и преодолением препятствий на маршруте и со штыковым боем на финише.
10 ноября. Начало шестидневки по перерегистрации продовольственных карточек в домохозяйствах по месту жительства с целью выявления хищений и злоупотреблений.
11 ноября. Опубликованы итоги конкурса Союза ленинградских композиторов в ознаменование 24-й годовщины революции: первое место не присуждено, второе получил В. Л. Витлин за песню «Партизанская».
12 ноября. Ленинградское отделение Аптекоуправления приступило к сбору хвойных игл, богатых витамином С, для борьбы с проявлениями цинги среди ленинградцев.
13 ноября. Уменьшение норм выдачи хлеба по карточкам до 300 г рабочим и 150 г всем остальным.
14 ноября. Во всех магазинах Ленокогиза в продаже брошюра И. В. Сталина о 24-й годовщине революции.
15 ноября. Завершающий день госэкзаменов (гимнастика, рукопашный бой) в Институте физической культуры им. П. Ф. Лесгафта.
16 ноября. В Театре музыкальной комедии – премьера оперетты «Три мушкетера» с текстом М. М. Зощенко.
17 ноября. Установлены лимиты потребления теплоэнергии для промышленных и бытовых нужд, причем полностью запрещено горячее водоснабжение.
18 ноября. Специальная консультация по истории народов СССР для преподавателей и докладчиков райкомов в связи с праздничной речью Сталина 6 ноября.
20 ноября. В последний раз снижены нормы выдачи хлеба по карточкам до 250 г рабочим и 125 г. всем остальным.
21 ноября. На агитпункте ВКП (б) на Мойке, 59 групповая консультация «Ознакомление с оружием противника».
22 ноября. Ленинградская художественная мастерская Управления по делам искусств выпустила многокрасочный альбом «Борьба нашего народа против германских агрессоров», в котором освещались события с XIII века.
23 ноября. Среди новых книг – брошюра профессора А. Немилова «Скотская мораль фашистских мракобесов» и пособие полковника Н. Петрова «Как уничтожать врага, врывающегося в город».
25 ноября. В «Ленинградской правде» – заметка «Резкое ухудшение продовольственного положения в Германии».
26 ноября. Сбор инструментов, пригодных для выполнения фронтовых задач, только за четыре дня выявил около 13 тысяч резцов, фрез, зенкеров и т. п.
27 ноября. Открытие второй научно-медицинской конференции по оборонной тематике, посвященной проблемам военной невропатологии и хирургии.
29 ноября. Научные учреждения Ленинграда отметили 500-летие со дня рождения узбекского поэта Алишера Навои.
30 ноября. «Ежедневно около 12 часов немцы совершают налеты. Самое тяжелое сейчас – это не артобстрелы и бомбежка, а отсутствие продовольствия… Недоедание уже дает себя чувствовать. Трудно ходить пешком даже на незначительное расстояние. Все похудели. Лица желтые и вытянутые. Но ни у кого нет и мысли о том, чтобы капитулировать» (из дневника В. И. Житомирского).


Декабрь 1941 года

1 декабря. Начало Кировских дней – годовщины убийства С. М. Кирова.
2 декабря. Опубликован приказ по МПВО о запрещении движения по городу автомобилей, не оборудованных светомаскировкой.
4 декабря. На агитпункте ВКП (б) на Мойке, 59 лекция «Лжебиологические основы расизма».
6 декабря. Опубликовано решение исполкома Ленгорсовета о регистрации холостяков, одиноких и бездетных граждан в связи с установлением налога на этих лиц. «Целый день занимались с Леной приятным и полезным делом: мочили, мололи и пекли лепешки из дуранды. Наелись сырой дуранды столько, что боюсь, как бы не отравиться» (из дневника Клары Рахман).
7 декабря. В большом зале Филармонии состоялся симфонический концерт, на котором после долгого перерыва прозвучала торжественная увертюра П. И. Чайковского «1812 год».
8 декабря. Во всех предприятиях общепита организована продажа кипятка по 3 копейки за литр, начато изготовление временных печей-«буржуек».
10 декабря. «У меня сейчас только одна мечта: уехать, уехать и уехать. Сегодня мы выиграли 200 рублей. Но что сейчас деньги? Папа пошел сегодня на завод, и т. к. трамваи уже несколько дней не идут, то ему пришлось идти пешком. Он пошел и упал. Его даже никто не поднял. Он полежал, весь замерз, потом встал и еле-еле приплелся домой... Сегодня пустили слух, что прибавят хлеб. Рабочие будут получать не 250, а 300, а иждивенцы не 125, а 150. Но, оказывается, это брехня. Только раздразнили. Может быть, это и специально сделано, чтобы вызвать недовольство в народе?» (из дневника Клары Рахман).
11 декабря. В  связи с освобождением Тихвина в «Ленинградской правде» напечатана статья «Преодолеем все трудности, завоюем победу!».
12 декабря. Опубликовано решение исполкома Ленгорсовета о порядке привлечения жителей Ленинграда к выполнению в порядке трудовой повинности работ по уборке снега.
13 декабря. В «Ленинградской правде» опубликован материал «Дополнительные пищевые ресурсы», посвященный использованию в пищу клюквенного отжима, яблочного соуса, грибов.
14 декабря. Трест «Ленрыба» приступил к подледному лову на Финском заливе.
15 декабря. «Мы с Леной ходили в театр. Видели новую вещь: "Крушение". Вещь очень хорошая, но все впечатление испортилось ужасным холодом. Я до самого вечера никак не могла согреться» (из дневника Клары Рахман).
16 декабря. Исполком требует, чтобы граждане согласовывали установку временных приборов отопления (печей-«буржуек») с органами пожарного надзора.
17 декабря. 89 ленинградцев награждены «за самоотверженную работу» по строительству оборонительных рубежей на подступах к городу.
18 декабря. Академия наук СССР совместно с Всесоюзным географическим обществом отметили 200-летие со дня смерти мореплавателя Витуса Беринга.
19 декабря. Из-за недостатка электричества на ряде предприятий введена сокращенная рабочая неделя.
20 декабря. «С утра пекли лепешки из дуранды у Анны Израиловны... В 12 часов Анна Израиловна, Лена и я пошли в кино. Смотрели "Любимая девушка". Очень понравилось. Но обратном пути около больницы увидели санки, а на них лежал труп. Ноги были не закрыты. Страшно!» (из дневника Клары Рахман).
21 декабря. Ремонтно-строительная контора исполкома Октябрьского райсовета завершила экспериментальное «остекление» окон одного из домов на улице Герцена армированным целлофаном.
22 декабря. «Сегодня у нас был прекрасный обед...: суп из ржи с ушками и свининой, а потом косточки от конины. Они нисколько не противны, а очень даже вкусные. К хлебу были дурандовые лепешки. В общем, кажется, наелась... Ну, надо ложиться спать, т. к. у нас уже три дня нет света, а керосин в лампе догорает. Придется ложиться, хотя и 7 часов» (из дневника Клары Рахман).
23 декабря. По случаю приближающегося нового года на центральном телеграфе открыт прием поздравительных телеграмм.
24 декабря. В «Ленинградской правде» призыв: «Товарищи ленинградцы! Покажите образцы стахановской работы на лесозаготовках!».
25 декабря. Впервые повышены нормы выдачи хлеба – рабочим на 100 г, остальным – на 75 г. «Долгожданная прибавка. Теперь рабочие получают 350 гр., а мы, несчастные лодыри, получаем 200 гр" (из дневника Клары Рахман).
27 декабря. Спектаклем Константина Симонова «Парень из нашего города» в исполнении актеров театра им. Ленсовета возобновлен прерванный 6 месяцев назад цикл радиопередач «Театр у микрофона».
28 декабря. Первая запись в трагическом дневнике Тани Савичевой: «Женя умерла…».
29 декабря. По информации «Ленинградской правды», в городе ежедневно выпускается 2000 световых жетонов.
31 декабря. В Ленинград доставлено около 1000 елок для празднования нового года. «Последний день 1941 года. Сколько времени мы будем помнить этот год! Какой он паршивый. Хочется его проводить и как следует встретить новый – 42-й год. Но, как его встретить, когда мы сегодня даже без хлеба сидим... Даже нет настроения украшать елку, которую мы с Анной Израиловной вчера купили» (из дневника Клары Рахман).


Январь 1942 года

1 января. В передовой статье «Ленинградской правды» утверждается, что новый 1942 год «должен войти в историю как год полного разгрома немецкой военной машины, поголовного истребления фашистских оккупантов». Есть и стихотворное поздравление со словами: «С новым годом, боец краснозвездный, русский город – родной Ленинград!».
3 января. В шести кинотеатрах города демонстрируется «Парад наших войск в Москве на Красной площади 7 ноября 1941 года».
4 января. Опубликован материал «Спекулянты осуждены». В частности, некая М. Фадяева, у которой обнаружено много шоколада, крупы, масла, тканей и 19 л керосина, осуждена военным трибуналом к 7 годам заключения.
5 января. Отчаянное обращение руководителя Ленинграда А. А. Жданова к работникам Ладожской трассы с просьбой увеличить объем перевозок: «Снабжение Ленинграда и фронта все время висит на волоске, а население и войска терпят невероятные лишения. Это тем более нетерпимо, что грузы для Ленинграда и фронта имеются».
6 января. Председателям исполкомов Свердловского и Приморского районов объявлен выговор за неустановку кипятильников в домохозяйствах районов. «Мама ходила на рынок и еле-еле нашла и купила 2 коробки спичек по 7 рублей. Хлеб стоит 250 рублей килограмм, и то не достать. Плитка шоколаду – 120 рублей. Хлеб стоит не 250, а 300 рублей... Весь обед мой и мамин состоял из водички и немножко ржи. Это суп. Ни жиринки. Вместо хлеба ели лепешки из ржаной (так называемой) муки. В 6 часов легла спать и проспала до утра» (из дневника Клары Рахман).
7 января. На заседании Ленгорсовета принято решение о расширении сети детских домов. «Изо дня в день повторяется одно и то же. Мама в часов 4-5 идет в магазин, возвращается обратно усталая, измученная, голодная. Входит в комнату и говорит, что магазин наш (т. е. к которому мы прикреплены) пуст... есть только одна мука, из которой невозможно ничего делать и от которой тошнит, как от рвотного порошка, и больше ничего... Сегодня ходили на базар с Анной Израиловной. Что там делается! Какие прекрасные вещи меняют на хлеб, на дуранду... Там, имея лишний хлеб, можно одеться с ног до головы. Но сейчас редко кто думает о вещах. Еда – вот больной вопрос всех» (из дневника Клары Рахман).
9 января. В помещении театра драмы им. А. С. Пушкина – вечер мастеров оперетты.
10 января. В военно-учебных пунктах всевобуча приступили к проведению заключительных учебно-боевых стрельб из винтовок.
11 января. На одном из заводов Ленинграда проведен краткосрочный семинар для рабочих-контролеров заводской столовой.
12 января. Во фронтовом госпитале умер от истощения Сергей Семенов – автор нашумевшей в свое время повести-хроники «Голод», повествовавшей о бедствиях петроградцев в 1919 году.
13 января. Впервые в «Ленинградской правде» напечатано объявление о продаже продовольствия в счет существующих месячных норм. На первый раз речь шла о 100 г мяса или мясопродуктов и 200 г крупы или муки. В дальнейшем подобные объявления публиковались регулярно.
14 января. Исполком Ленгорсовета предложил всем управдомам прекратить начислять за отопление жилых домов, произведя перерасчет на 1 декабря 1941 года.
16 января. В последний раз в «Ленинградской правде» опубликован репертуар театров.
18 января. На Ладожской трассе впервые перевыполнен план перевозок. «Выступал Попков и говорил, что скоро появятся продукты. Но что нам от этих обещаний, ими сыт не будешь» (из дневника Клары Рахман).
19 января. Началась зимняя экзаменационная сессия на всех десяти факультетах Ленинградского государственного университета. «Качество хлеба заметно улучшилось. Выдали норму по сто гр. кондитерских изделий и по 100 гр. крупы. Мама меняет свой меховой воротник на 700 гр. хлеба. Но пока получила две порции щей и две запеканки из макарон по 130 гр.» (из дневника Володи Николаева)
20 января. Музей городской скульптуры установил у витрины гастронома № 1 на проспекте 25-го Октября (Елисеевский магазин на Невском пр.) два монументальных агитплаката – «К оружию!» и «Гитлер и его приспешники».
21 января. «Усиленно говорят о прибавке, но это брехня. Правда, качество хлеба стало гораздо лучше. Дуранды в нем больше нет» (из дневника Клары Рахман).
22 января. Государственный Комитет Обороны принял решение об эвакуации из Ленинграда 500 тысяч жителей. «За последние дни распространились слухи о прибавке хлеба. Все со дня на день ждем но, увы... Вечером мама спекла из муки лепешку, очень вкусную. Кончился рыбий жир» (из дневника Володи Николаева).
23 января. Городской военкомат известил о необходимости перерегистрации военнообязанных под угрозой невыдачи продовольственных карточек на февраль.
24 января. Два управдома из Приморского района осуждены на пять лет за то, в их домах граждане установили несогласованные печи-«буржуйки». «Мама встала рано, немножко опухши, пошла давать кровь, пришла поздно часа в три. Принесла единовременный паек: масло 23 гр., мясо консервированное 37 гр., крупы 100 гр., песку 130 гр., хлеба 275 гр. и 60 руб. деньгами. Дали справку о получении рабочей карточки на февраль месяц. Сегодня ужасный мороз с ветром -35... Петроградская сторона, особенно Большой пр., залита водой на полметра и выше - полопались под землей трубы» (из дневника Володи Николаева).
25 января. Из-за недостатка электроэнергии не был напечатан сверстанный номер «Ленинградской правды». «Мать пошла за водой, но воды нет нигде! Заняли чайничек у соседей. Я пошел в школьный сад и принес ведро снегу. На нем и «брандахлысту» сварили и чай вскипятили, не особенно вкусно, с грязью. За хлебом громаднейшие очереди, достал хлеб: одно тесто» (из дневника Володи Николаева). «Нигде нет воды. Пришлось ехать на Неву. Хуже, чем в 18-м году. Есть опять сегодня из-за воды нечего. После обеда я еще больше захотела есть. Последние дни стоят ужасные морозы выше 30 градусов» (из дневника Клары Рахман).
26 января.  Ленгорсовет дал разрешение разбирать на дрова деревянные дома и сооружения. «В городе очень много пожаров, по нескольку раз в день, и все горят большие дома. Горит и ничего не поделаешь! Нет воды» (из дневника Володи Николаева).
27 января. Радиокомитет включил в программу радиовещания произведения ленинградских композиторов, созданные в период блокады.
28 января. Объявлено, что продовольственные карточки на февраль будут состоять из трех блоков. Предполагается, что один граждане будут иметь при себе, а остальные «спрятаны в надежном месте».
29 января. «Целый день голодаем. За хлебом колоссальные очереди, нигде его нет. Мать стояла в очереди с 1ч до 8ч вечера и не получила» (из дневника Володи Николаева).
30 января. Собрание городского комсомольского актива в Смольном.
31 января. «Мама сменяла мясорубку на 200 гр. хлеба, тем сегодня и жили» (из дневника Володи Николаева).


Февраль 1942 года

1 февраля. Начались занятия на курсах водо- и паропроводчиков для лиц, закончивших школы фабрично-заводского обучения по строительным специальностям.
2 февраля. Городской комитет партии принял решение об организации во всех домохозяйствах города санитарно-бытовых комиссий для помощи больным и ослабевшим.
3 февраля. Начата работа по подготовке праздничных открыток к 24-й годовщине Красной армии.
4 февраля. Объявлен конкурс на лучшие боевую песню и военный марш для симфонического или духового оркестра, посвященный 24-й годовщине Красной армии.
5 февраля. Городской комитет партии принял решение создать в пригородах подсобные хозяйства для снабжения горожан овощами, а также использовать для посадок все свободные участки в черте города, в том числе парки и газоны.
6 февраля. Исполком Ленгорсовета распорядился обеспечить охрану незаселенных жилых домов.
7 февраля. В «Ленинградской правде» опубликованы «Обязанности населения и администрации во время воздушного нападения и артиллерийского обстрела города противником».
8 февраля. Исполком Ленгорсовета принял решение перевести детские сады и ясли на круглосуточный режим работы.
9 февраля. Приказ по ленинградскому гарнизону о воспрещении передвижения по городу с 23 до 5 часов, за исключением лиц и транспортных средств, имеющих специальные пропуска.
10 февраля. Начала действовать железная дорога Войбокало—Кобона, облегчившая доставку грузов в Ленинград.
11 февраля. Увеличены нормы продажи продовольствия по карточкам: рабочие горячих цехов – 700 г хлеба, рабочие и инженерно-технические работники – по 500 г, служащие – 400 г, дети и неработающие – по 300 г.
12 февраля. Начало продажи в счет февральских карточек крупы (от 250 до 500 г в зависимости от категории).
13 февраля. Ансамбль краснознаменной песни и пляски Ленинградского военного округа подготовил к 24-й годовщине Красной армии литературно-музыкальную композицию «Победа будет за нами».
14 февраля. Решение исполкома Ленгорсовета о наказании в размере до шести месяцев заключения и штрафе до 3000 рублей виновных в нарушении противопожарных правил и в загрязнении жилого фонда.
15 февраля. Началась «декада топлива» с целью заготовить и доставить в Ленинград дополнительное топливо.
16 февраля. Объявлен прием на учебу в техникум промышленного транспорта.
17 февраля. Во всех военных госпиталях открыты выставки, посвященные 24-й годовщине Красной армии.
18 февраля. Во избежание цинги городское руководство распорядилось заготовить хвою для изготовления настоев, содержащих витамин С.
20 февраля. Объявлена мобилизация горожан для работы на лесозаготовках в соседних районах Ленинградской области.
21 февраля. Решение об организации выездных сберегательных касс для приема вкладов у военнослужащих действующей армии.
22 февраля. Во всех районах прошли торжественные заседания, посвященные 24-й годовщине Красной армии.
23 февраля. «Мама променяла свою жакетку и получила: 1 кг. 200 гр. макарон, 600 гр. муки (кажется, ржаной), 200 гр. гречневой, 200 гр. овсяной и 500 гр. постного масла. Хлеб на рынке стал дешевле. Можно купить за 200 р., а был 500. Коробок спичек стоит 10 р. Завтра дадут 25 гр. какао иждивенцам и 25  гр. шоколаду – рабочим» (из дневника Клары Рахман).
24 февраля. В связи с праздником по карточкам горожанам продавался шоколад или какао-порошок (по 25 г), а также четверть литра осветительного керосина. «Нормы такие мизерные, прямо смешно. Ну что 25 гр. шоколаду рабочему – на один зуб» (из дневника Клары Рахман).
25 февраля. Установлен план по заготовкам клюквы в лесах Ленинградской области как дополнительного источника витаминов для горожан.
26 февраля. Принято решение начать очистку трамвайных путей от снега и грязи для подготовки к возобновлению пассажирского сообщения.
27 февраля. Начата продажа клюквы (по 150 г на человека) в счет продовольственных карточек за февраль. «Вчера объявили выдачу крупы и мяса. Мясо мы уже получили, а крупы нет. Сегодня получили сахарный песок и должны дать клюкву. Ой, как хочется клюквы!» (из дневника Клары Рахман).
28 февраля. Сообщается о восстановлении работы Казачьих бань в переулке Ильича.


Март 1942 года

1 марта. Заглавная статья в «Ленинградской правде» – «Усилить политико-воспитательную работу в домах».
3 марта. Музей социалистического земледелия открыл постоянные консультации для поступающих в объединения личного потребительского огородничества.
4 марта. В здании Александринского театра постановкой оперетты «Сильва» возобновил работу Театр Музыкальной комедии. Также вновь открылся кинотеатр «Молодежный» (улица 3-го Июля, ныне Садовая, 12).
5 марта. Ко дню 8 марта издательство «Лениздат» выпустило 10-тысячным тиражом брошюру «Международный Коммунистический женский день и великая отечественная война».
6 марта. На ленинградском узле Октябрьской железной дороги начался «декадник санитарии».
7 марта. В районах Ленинграда прошли собрания, посвященные Международному Коммунистическому женскому дню.
8 марта. На Невском проспекте воскресник по очистке трамвайных путей и дворов.
10 марта. Началась вторая очередь всеобщего военного обучения (допризывники 1924 года, призывники 1892—1923 годов рождения).
12 марта. Возобновились занятия на всех курсах Ленинградского техникума промышленного транспорта (ул. Герцена, ныне Б. Морская, 32).
13 марта. Астрономический институт Академии Наук СССР завершил работу над оставлением полного астрономического ежегодника на 1943 г.
14 марта. Театр Музыкальной комедии поставил премьеру «Любовь моряка».
15 марта. При 20-градусном морозе (минимальная дневная температура –24,7°) прошел очередной воскресник по уборке города.
18 марта. Ленинградский радиокомитет возобновил цикл музыкальных радиопередач отрывком из оперы Н. И. Чайковского «Снегурочка».
19 марта. Городской финансовый отдел обязал все организации представить уведомления о наличии объектов налогообложения.
22 марта. Государственная автомобильная инспекция начала перерегистрацию авто- и мототранспорта.
23 марта. В кинотеатре «Колосс» (ул. Ракова, ныне Итальянская, 27, Дом радио) начался показ американского звукового фильма «Шампанский вальс».
24 марта. В агитпункте горкома ВКП (б) на проспекте Володарского, 42 (ныне – Литейный) – лекция Н. И. Юдина «Война на Тихом океане».
25 марта. Тираж денежно-вещевой лотереи, обладателями около 3 млн билетов которой являлись ленинградцы.
26 марта. В «Ленинградской правде» напечатана информация об упорядочении учета жилья, принадлежавшего погибшим и эвакуированным.
28 и 29 марта. Граждане в очередной раз вышли на уборку города от грязи и нечистот.
30 марта. Первое выступление воспитанников Ленинградского дворца пионеров на концерте для медицинских работников 55-й армии.


Апрель 1942 года

1 апреля. В здании Академии Наук СССР на Университетской набережной прошло первое заседание объединенного ученого совета оставшихся в Ленинграде гуманитарных институтов.
4 апреля. На православную Пасху германская авиация после трехмесячного перерыва нанесла удар по Ленинграду. «Был такой налет, такой артобстрел и так гремели зенитки, что ленинградскому привычному человеку стало невыразимо тоскливо и страшно по-человечески» (из дневника Екатерины Глинской).
5 апреля. В помещении Александринского театра (тогда – театра им. А. С. Пушкина) состоялся первый в блокаду симфонический концерт.
7 апреля. Срок окончания работ по уборке города от грязи и нечистот перенесен на 15 апреля. «Работаю я каждый день с 2-х часов дня до 8-ми вечера... После двухдневной стукотни ломом по тротуару у меня очень болит и распухла левая рука. Я ходила к хирургу, он сказал, что это растяжение» (из дневника Натальи Панченко).
10 апреля. «Город лихорадочно чистится от заразы и уличного кала. Сегодня был первый дождь. Грязи и воды еще очень много, и нужно еще очень много, чтобы его почистить, тем более, что канализация не работает» (из дневника Екатерины Глинской).
13 апреля. В Ленинграде началась подписка на государственный военный заем 1942 года.
15 апреля. Завершение работ по очистке города позволило возобновить движение трамвая по пяти маршрутам (№№ 3, 7, 9, 10, 12). «Люди, садясь в трамвай, плакали от радости, готовые целовать кондуктора, давали не 15 копеек, а как в церкви – кто сколько может» (из дневника Екатерины Глинской).
18 апреля. Принято решение включить электрические часы на улицах, по которым пущен трамвай.
19 апреля. «Город расчистился, главные улицы чистые, сухие. Вчера вечером под окном залаяла какая-то маленькая собачонка. Было так странно – ни собак, ни кошек мы не видели несколько месяцев» (из дневника Екатерины Глинской).
21 апреля. Исполком Ленгорсовета постановил открыть сеть столовых для усиленного питания больных дистрофией.
23 апреля. В Ленинград по тающему Ладожскому льду прошли последние грузовики. «В этом апреле очень ранняя весна. Уже прошла Нева, не прошел лишь ладожский лед» (из дневника Натальи Панченко). «Весна развернулась вовсю. Греет солнце, набухли почки. На газонах показалась зелененькая травка. Город чистый и какой-то повеселевший» (из дневника Галины Зимницкой).
25 апреля. Разрешен выезд за пределы города лицам, занимающимся огородничеством в пригородах.
27 апреля. «Цены: хлеб – 500 руб., папиросы – 6 руб. 1 штука. По-прежнему хлеб – золотая валюта» (из дневника Екатерины Глинской).
28 апреля. «Копаем землю вокруг наших бараков. Земля твердая, наверное, сто лет ее топтали, и никогда на ней ничего не росло. Но мы копаем, копаем все подряд. В центре города вскапывают все газоны, скверы – все, все под овощи!» (из дневника Галины Зимницкой).


Май 1942 года

1 мая. «Погода с утра превосходная. Солнце греет, на небе ни облачка. Настоящая майская погода. Улицы в красных флагах, но они пустынны. Сегодня и завтра – рабочий день» (из дневника Виктора Житомирского). «День прошел очень хорошо, только что обидно: ведь первый раз 1-е мая без демонстрации» (из дневника Натальи Панченко). Вместо демонстрации организован радиомитинг.
4 мая. Возобновились занятия в 137 школах. «С утра сильный холодный ветер. Температура ниже нуля. Пасмурно. Собирается идти снег. В общем, погода "майская"» (из дневника Виктора Житомирского).
5 мая. Началась проверка фактического наличия проживающих в домах и квартирах.
6 мая. Несмотря на прошедший снег на стадионе «Динамо» состоялся футбольный матч между хозяевами и командой военных моряков (счет 7:3 в пользу «Динамо»).
7 мая. «Ура! Выяснена причина холода! Идет мой родной Ладожский лед, но я его не увижу, так как у Володарского моста его взрывают» (из дневника Натальи Панченко).
8 мая. Возобновил работу читальный зал Публичной библиотеки. В Институте истории материальной культуры – доклад о скифском хлебе.
10 мая. По итогам конкурса на лучший рисунок, отображающий облик Ленинграда в блокадные дни, первую премию получил архитектор В. А. Каменский.
11 мая. Бюро горкома ВКП (б) решило организовать работу по использованию в общественном питании дикорастущих трав.
13 мая. В Ленинградском доме ученых обсуждался доклад И. Л. Значко-Яворского об использовании безобжигового цемента в блокадном городе.
15 мая. Для публики открылся Зоологический сад.
16 мая. Разрешена продажа спичек.
17 мая. Возобновил работу Дворец пионеров в Аничковом дворце.
18 мая. «Прошел теплый летний дождь. На улице теплее, чем в нашем подвале. Дождь превратился в ливень, который смыл всю грязь, накопившуюся за много дней. Гром гремел сильнее артиллерийской пальбы. Воздух прозрачен, и контуры зданий вырисовываются четко» (из дневника Виктора Житомирского).
19 мая. Бойцам местной противоздушной обороны Ленинского района предписано ежедневно работать на огородных участках в парках.
20 мая. Проведена ледовая разведка на Ладожском озере.
21 мая. Милиции дано распоряжение штрафовать граждан, нарушающих правила поведения во время объявления воздушной тревоги.
22 мая. Началась летняя навигация на Ладожском озере.
23 мая. Ленгорисполком утвердил положение о группах самозащиты, предусматривающее участие в них всех граждан от 16 до 50 лет.
25 мая. Возобновлена эвакуация из Ленинграда через Финляндский вокзал до Осиновца и далее водой через Ладожское озеро.
28 мая. В связи с уменьшением количества населения решено закрыть 215 продовольственных магазинов, более сотни булочных, а также 158 промтоварных магазинов.
29 мая. «Сегодня по-настоящему летний день. Переоделся в летнее» (из дневника Виктора Житомирского).
30 мая. Совещание ленинградских писателей в Доме Красной армии на проспекте Володарского (Литейном).
31 мая. Второй блокадный матч – футболисты «Динамо» со счетом 6:0 разгромили команду Ленинградского металлического завода, за которую выступал ряд игроков «Зенита».


Июнь 1942 года

1 июня. В Ленинграде началась перепись автотранспорта.
6 июня. Из-за снижения количества жителей в городе принято решение приостановить работу на восьми хлебозаводах.
7 июня. Футбольный матч на стадионе «Динамо».
10 июня. На заседании объединенного ученого совета оставшихся в Ленинграде гуманитарных институтов состоялась защита докторской диссертации по сельскому хозяйству Древней Италии.
11 июня. «На заводе в нашем отделе работает несколько станков, так что можно выходить работать, но я до конца месяца попробую удержаться на больничном… Я целый день в разгоне, то за хлебом, то за обедом, то в трест, то грею отцу воду и ломаю дрова на буржуйку так, что времени свободного нет» (из дневника Владимира Богданова).
13 июня. Исполком Ленгорсовета принял решение провести регистрацию печатных машинок, находящихся у частных лиц.
14 июня. Центральные улицы, здания заводов и учреждений украшены флагами в связи с Днем Объединенных Наций.
15 июня. Восстановлено движение трамваев по маршруту № 20, от Политехнического института до Нарвских ворот. «Жизнь течет, я бы сказала, бьет ключом по сравнению с зимой. Люди чистые, стали одеваться в хорошие платья. Ходят трамваи, магазины потихоньку открываются. У парфюмерных магазинов стоят очереди – это в Ленинград привезли духи. Правда, флакончик стоит 120 рублей, но люди покупают… Люди стали злы. Так ругаются в трамваях, так ненавидят друг друга» (из письма врача Клавдии Наумовны <фамилия неизвестна> сыну).
19 июня. «Утром в булочную, потом прибираешь квартиру, ломаешь дров на буржуйку, греешь воду для грелки, носишься по лестнице в поисках огонька… Много времени и нервов терял при походе в столовую. Столовка неудачная, кормят неважно, помещение небольшое, народу много и полный беспорядок» (из дневника Владимира Богданова).
20 июня. Трамвайный маршрут № 10, с 15 апреля ходивший от Ржевки до Охты, продлен до Расстанной улицы.
22 июня. «Сегодня год войны. В общем, результат неплохой… По радио сообщили о падении Тобрука. Очень обидно. Много пишут и говорят о 2-м фронте. Но я, как-то, скоро его не жду. Англичане не будут торопиться» (из дневника Виктора Житомирского).
23 июня. Принято решение об увеличении ленинградского тиража газеты «Правда» до 10 тыс. экземпляров.
24 июня. «Вчера крепко наелся. Съел 2 тарелки в обед супу с хлебом, а на второе запеканки с сардельками. Даже к ужину оставил с кефиром. Сегодня утром поел прилично, супу с хлебом и кефиру бутылку опорожнил» (из дневника Владимира Богданова).
25 июня. «Силы восстанавливаются. Питание удовлетворительное… Стало тепло по-летнему» (из дневника Виктора Житомирского).
29 июня. «Вчера был на концерте в саду Дворца Пионеров. Я был поражен видом гуляющей публики. Где этот ленинградский вид, который в январе и феврале был свойственен ленинградцам, когда нельзя было отличить девушку от парня и молодость от старости. Я увидел нарядную молодежь и пожилых людей, гуляющих по аллеям сада. Девушки завиты, надушены. Здесь не было войны и блокады. Казалось, я попал в прошлое» (из дневника Виктора Житомирского).
30 июня. Закончились занятия в средних школах Ленинграда.


Июль 1942 года

1 июля. В «Ленинградской правде» опубликовано решение исполкома Ленгорсовета «Об обязательных прививках от брюшного тифа».
2 июля. В Государственном музее социалистического сельского хозяйства (Соляной пер., 9-б) – лекция агронома Н. Аврова «Уход за овощными растениями в личном огороде».
3 июля. Установлены официальные расценки на рассаду свеклы и капусты, отпускаемую совхозами и колхозами для подсобных хозяйств.
4 июля. «Погода на улице какая-то странная – то солнце, то дождь. А в Ленинграде творится что то несуразное. Говорят, будут эвакуировать всех престарелых и малолетних. Мы же, наверно, останемся здесь подыхать. Я уж ни на что не надеюсь. Живу просто так, как во сне, без цели и прочего» (из дневника Владимира Богданова).
5 июля. Начало перерегистрации паспортов в Ленинграде и пригородах.
6 июля. «Едем в Ленинград… я сдаю кровь – надо детей подкормить… Сижу с сыновьями в Институте переливания крови – там, где доноров кормят обедом. Хлебаем суп, а нас военный корреспондент снимает и, улыбаясь, говорит: "Пусть фронтовики посмотрят, как вы здесь, в Ленинграде…"» (из дневника Ангелины Крупновой-Шамовой).
7 июля. Началась продажа свиного сала в счет месячных норм по жирам.
8 июля. В «Ленинградской правде» – статья «Оградим наши жилища от мародеров», посвященная проблеме расхищения собственности из оставшихся без присмотра квартир.
9 июля. В кинотеатрах города начался прокат документального фильма «Ленинград в борьбе».
10 июля. «Выйдешь на улицу – все напоминает о голоде и блокаде. Ленинград стал не тот, совсем иной, холодный и неприветливый. Всюду пустота, толкучки, менка и на каждом шагу – истощенные лица» (из дневника Владимира Богданова).
12 июля. Концерт популярной певицы Клавдии Шульженко в Доме Красной Армии на углу проспекта Володарского (Литейного) и Кирочной улицы.
14 июля. Главная городская газета «Ленинградская правда» впервые за полгода вышла на четырех полосах.
17 июля. Объявлено о начале продажи по карточкам мяса и мясных консервов.
18 июля. В «Ленинградской правде» – статья «Никакой пощады расхитителям овощей». А вот запись на эту тему из дневника Галины Зимницкой: «Поздно вечером мы… видели, как Ляля Никитина, живущая в доме напротив, таскала овощи с чужих грядок. Встанет в дверях, оглядится и – раз на грядку! Подергает второпях – и в дом».
19 июля. День физкультурника отмечен праздничными и спортивными мероприятиями, в том числе очередным футбольным матчем.
20 июля. Началась продажа риса в счет месячных норм по крупам.
22 июля. В Доме архитектора (ул. Герцена, ныне Большая Морская, 52) работает выставка архитектурных чертежей, а в Доме Военно-Морского флота (на 12-й линии В.О.) – выставка захваченных у врага трофеев.
25 июля. В «Ленинградской правде» напечатана «Ленинградская поэма» Ольги Берггольц.
26 июля. В пригородах прошел воскресник по прополке овощей, а в лектории горкома ВКП (б) состоялась лекция «Что надо делать теперь на огороде, чтобы обеспечить высокий урожай».
27 июля. «И, видно, не судьба, чтоб продукты у меня пролежали ночь… Никакая сила не может меня удержать от соблазна, и я совершенно не владею собой. Спокоен лишь тогда, когда все съем» (из дневника Владимира Богданова).
29 июля. В ленинградских магазинах возобновилась продажа туалетного и хозяйственного мыла.


Август 1942 года

1 августа. В «Ленинградской правде» статья «Усилить охрану огородов», посвященная проблеме воровства посаженных ленинградцами овощей.
2 августа. В газете поднята другая острая проблема – безнаказанно расхищается имущество военнослужащих и эвакуированных.
3 августа. «Пошел в столовку в валенках, ибо мягче и удобней ногам, а насчет того, что на улице лето и на ногах валенки – никого не удивишь. За год войны ленинградцы насмотрелись такого, что вообще перестали удивляться чему-либо» (из дневника Владимира Богданова).
4 августа. «После обеда, не заходя домой, поехал на Невский в «Молодежный» смотреть новинку экрана "Александр Пархоменко". Вещь замечательная, смотрел с величайшим удовольствием» (из дневника Владимира Богданова).
5 августа. «Сидеть без дела, голодному и одинокому, когда каждый день копия прошедшего дня, к тому же плюс различные заботы и полнейшее отсутствие помощи – все это чертовски угнетает и давит. Порой кажется все это сном, от которого непременно надо проснуться, но посмотришь – увы, это реальная действительность, в которой ты застрял, как иголка в сене» (из дневника Владимира Богданова).
6 августа. Вечером в лектории горкома ВКП (б) состоялась лекция полковника Н. Н. Петрова «Тактика уличных боев в Великой Отечественной войне».
7 августа. В «Ленинградской правде» заметка о наказании двух женщин, воровавших капусту с полей – одна осуждена на 5, другая на 10 лет.
8 августа. Начались государственные экзамены в Педиатрическом институте.
9 августа. Первое исполнение в Ленинграде «блокадной» Седьмой симфонии Д. Шостаковича (в Большом зале Филармонии).
10 августа. В рамках подготовки к зиме решено заглушить водопроводные стояки выше третьих этажей, а людей, живущих на верхних этажах, переселить вниз.
11 августа. «Родители угостили меня огурцами с наших грядок. Мне самой захотелось пойти на огород. Так приятно находить и срывать небольшие пузатенькие прохладные огурчики!» (из дневника Галины Зимницкой)
12 августа. В лектории горкома ВКП (б) – доклад замначальника управления по Ленинграду и области Шикторова «Происки фашистской разведки в Ленинграде».
13 августа. Всесоюзное географическое общество подготовило 1-й том юбилейного сборника, посвященного 450-летию открытия Америки.
15 августа. В каждом районе Ленинграда открылось по одной столовой диетического питания, куда будут направлять из поликлиник нуждающихся в специальной диете.
17 августа. Исполком Ленгорсовета утвердил условия социалистического соревнования районов города на лучшую подготовку жилищ, водопровода и канализации к зиме.
18 августа. Опубликовано извещение о том, что все жители должны с 20 по 25 августа получить учетный листок для отметок о получении продовольственных и промтоварных карточек, без которого они не будут выдаваться.
25 августа. В лектории горкома ВКП (б) – доклад начальника Ленжилуправления Исакова о подготовке города к зиме.
26 августа. Издан приказ начальника МПВО Ленинграда, согласно которому все население города в возрасте от 14 до 60 лет привлекается к участию в защите от последствий авианалетов и артобстрелов.
28 августа. С этого дня в шести кинотеатрах демонстрируется спецвыпуск о переговорах Сталина и Черчилля в Москве.
30 августа. «Едим очень много зелени, уходит на нее масса денег. Погода стоит ничего, дождей нет, тревог и обстрелов тоже» (из дневника Владимира Богданова).


Сентябрь 1942 года

1 сентября. «Сегодня был в Александринке. Смотрели оперетту «Лесная быль» из жизни партизан… Я с интересом смотрел на публику. Театр полон. Девушки блистают нарядами и свежестью красок на платьях и лицах. Я радуюсь за ленинградцев, когда вижу их в театре. Я восхищаюсь актёрами, играющими несмотря ни на что. Хорош сейчас Ленинград. Улицы чистые. Милиционеры в белоснежных перчатках регулируют движение. На улицах просторно. Народу мало» (из дневника Виктора Житомирского).
4 сентября. «Сейчас объявлен месячник заготовки дров. Всё население должно заниматься заготовкой. На слом идут старые деревянные дома. Каждый трудоспособный должен заготовить 4 куб. м, из которых половина идёт в личное пользование, а другая половина городу» (из письма Виктора Житомирского жене).
6 сентября. «До 5 работаем в цеху, после 5 до 7 на стапеля гоняют по постановлению пилить дрова, приезжаю домой, уж темнеет… На заводе не работа, а бардак, лишь кое-как проводим время, на дровах тоже валяем дурака больше сидим, чем работаем; чего убиваться – и так силенок почти нет» (из дневника Владимира Богданова).
7 сентября. Прошли соревнования по легкой атлетике с участием 262 спортсменов.
11 сентября. В «Ленинградской правде» – письмо военврача С. Симмова о плохой работе кондукторов и безобразном поведении пассажиров: «Бывают случаи, когда пассажиры, вскакивая в трамвай на ходу, ломают двери».
13 сентября. «Черт знает сколько мы сейчас едим и не чувствуем сытности. В крайнем случае питаемся куда лучше чем раньше… Погода стоит дрянная – то дождь, то солнце и к тому ж холодно» (из дневника Владимира Богданова).
14 сентября. «Одиннадцатый день больна девочка [двухлетняя дочка автора дневника], подозревают брюшняк [брюшной тиф]». И далее запись от 18 сентября: «Реакция резко положительная. Брюшняк. Первая болезнь. Недетская болезнь. Ленинградский ребенок – заразилась, конечно, в скверике, в песочке, изгаженном, как все ленинградские скверики» (из дневника Екатерины Глинской).
16 сентября. «Поехал в кино. Приехал на Невский – в «Колоссе» начало в 3 ч., еще рано, пошел сходил на Кузнечный рынок, купил за 10 р. свеклину и пошел в кино. Смотрел «Дело Артамоновых». Приехал домой в 5 ч., по пути выкупил остальной хлеб» (из дневника Владимира Богданова).
19 сентября. «На дрова сегодня не оставляли, но зато завтра велели явиться к черту на кулички, куда-то на Объездное шоссе на ломку дома» (из дневника Владимира Богданова).
20 сентября. Прошел чемпионат Ленинграда по велоспорту.
21 сентября. «Меня взяли на оборонные работы. Работать тяжело, хотя грунт песчаный. Копаем рывками – 15 минут работаем, 5 минут отдыхаем. Такой режим позволяет в короткий срок отдать максимум сил, а за отдых – накопить их снова» (из дневника Галины Зимницкой).
24 сентября. Начало госэкзаменов в 1-м медицинском институте.
25 сентября. Извещение о необходимости продления пропусков в пригородную зону для занимающихся огородничеством.
27 сентября. Извещение о перерегистрации и техосмотре транспортных средств.
29 сентября. «Вчера неожиданно была после долгого перерыва воздушная тревога. Мы уже даже отвыкли от этого. Кроме сильной заградительной стрельбы, ничего не было. Самолёты в город не пустили. Народ у нас совсем обнаглел. По Невскому гуляют, не обращая внимания на тревогу» (из письма Виктора Житомирского жене).
30 сентября. Опубликовано извещение о недопустимости установки временных печей без разрешения органов пожарного надзора.


Октябрь 1942 года

1 октября. «Кончился месячник заготовки дров. Нам нужно еще 500 кубов ломать… Стоят чудесные солнечные теплые дни» (из дневника Екатерины Глинской).
2 октября. В «Ленинградской правде – характерные статьи «Быстрее убирать и заготовлять овощи» и «Как приготовить из зеленых растений концентрат витамина "А" – каротина».
4 октября. В подсобном хозяйстве одного из предприятий города «всюду, куда ни глянь – неубранная ботва корнеплодов. Плохо выбрана с гряд морковь. Виновников обнаружить трудно, ибо контроля за качеством уборки урожая нет» (из статьи «Преждевременные восторги» в «Ленинградской правде»).
8 октября. «Бой за Сталинград продолжается. У нас – молчание. Осень вступила в свои права» (из дневника Виктора Житомирского). «Не прошло и недели, а я уже на оборонных работах… Мы, четверо девчат, ломами выковыриваем из панели каменные плиты и переносим их на носилках к месту будущего ДОТа» (из дневника Галины Зимницкой).
9 октября. «Блокада города изменила рацион питания животных. Немало потрудились работники сада, приучая своих питомцев к растительной пище… Бои вокруг города и незасеянные поля в занятых немцами районах вынудили певчих птиц искать пристанища в Ленинграде» (из статьи «В Зоологическом саду» в «Ленинградской правде»).
11 октября. В Ленинграде проведены велосипедные гонки, состоялся блиц-турнир по футболу.
14 октября. В продажу поступил первый за 1942 год номер журнала «Ленинград»  с портретом А. А. Жданова на обложке.
15 октября. «Говорят, фашисты готовятся к броску на Ленинград, чтобы взять реванш за прошлый год. Господи, неужели дойдет до уличных боев?» (из дневника Галины Зимницкой).
16 октября. «За окном гудит канонада. Опять тревожные слухи. Ожидаются в течение ближайших дней грозные события» (из дневника Екатерины Глинской).
18 октября. «Воскресенье. В столовой за ужином музыка: усилитель с патефоном» (из дневника Виктора Житомирского). «На улице стало холодно, скоро нагрянет зима, но дровишки у нас есть, авось как-нибудь протянем» (из дневника Владимира Богданова).
22 октября. «В пустующих квартирах нашего дома на седьмом (последнем) этаже разместили военный гарнизон войск НКВД» (из дневника Галины Зимницкой).
23 октября. «Пришли на новый объект, в жилую комнату, где семья завтракала. Никто из них не сказал и слова, когда узнали, что их единственное окно будет заложено амбразурой. Забрали чашки, тарелки и ушли в кухню» (из дневника Галины Зимницкой).
25 октября. Объявлено о наборе в школы фабрично-заводского обучения (ФЗО).
27 октября. Возобновилась подача электроэнергии крупным столовым рационного, детского и диетического питания.
28 октября. «Бешеные замороченные дни: подвозка дров из Лесного, погрузка, подвозка, выгрузка и опять погрузка. Нет людей, нет горючего, приходится изворачиваться. Везде прорывы, всюду нехватка» (из дневника Екатерины Глинской).
30 октября. Подписана к печати брошюра Д. А. Бибергана и М. Д. Попова «Газогенераторные автомобили», описывающая эксплуатацию двигателей, использовавших вместо горючего солому, торф и т.д.
31 октября. «Вчера у нас угнали газогенераторную машину… Завтра нечем подвозить дрова» (из дневника Екатерины Глинской).


Ноябрь 1942 года

1 ноября. «Объявили праздничную выдачу: дополнительно дадут по ½ водки, ¼ красного, 100 кофэ, 200 сельдей, 300 сухофруктов; для такого праздничка маловато! Погода стоит дрянная, свежо, но еще терпимо; правда, мы с батькой уже сейчас топим буржуйку иногда целую ночь» (из дневника В. Богданова).
2 ноября. Начались занятия в 1-м и 2-м медицинских и педиатрическом институтах. В Государственной публичной библиотеке открылась научная сессия, посвященная 25-летию Октябрьской революции.
3 ноября. «Поехал в "Молодежный" на "Как закалялась сталь". С кино вышел – на улице кромешная тьма, хлещет дождь, трамвая нет – потопал пешком» (из дневника В. Богданова).
4 ноября. «Погода скверная: холодная, ветреная, уж порхают первые снежинки… На праздник дадут свет 6-го и 7 числа, попользуемся, коль проводка в нашем доме в исправности… К празднику немец начинает пакостить, вновь появились тревоги и днем и ночью, но что они нам теперь – ерунда… Война разгорается и конца краю не видно; об том, что она кончится в 1942 г., смешно и мечтать. Вновь перед нами встает голодная, военная зима. Но нам с отцом в этом году не так страшно: дров хватит с излишком, есть запас керосину литра четыре, у обоих рабочие карточки» (из дневника В. Богданова).
5 ноября. «Сели встречать заочно праздник. Я ляпнул сразу 200 гр. и чертовски окосел, стал есть селедки, хлеб с остатками масла, кефир, я дальше помню все как сквозь сон…» (из дневника В. Богданова).
7 ноября. «Праздник! Годовщина революции, у нас же с батей праздника нет, вино выпито, продукты съедены… На улице адский холод, больше –10 гр.» (из дневника В. Богданова). Театр музыкальной комедии показал в помещении Александринского театра премьеру оперетты «Раскинулось море широко».
8 ноября. «Прошёл праздничный день. У меня, как назло, засорился желудок по неясной для меня причине, и я потерял аппетит именно сегодня, когда праздничное меню: всякие антрекоты, блинчики, вино, компоты. Цены сногсшибательные» (из письма В. Житомирского жене).
12 ноября. Открылась выставка произведений ленинградских архитекторов и художников.
17 ноября. «Наступили холода, а наш дом № 41 по 6-й линии Васильевского острова к зиме еще не готов… Водопровод не действует, в подвалах вода. Нижние квартиры залиты нечистотами, с потолков отваливается штукатурка» (из статьи «Без хозяйского глаза» в «Ленинградской правде»).
20 ноября. Запретное время для передвижения по городу граждан и автотранспорта устанавливается с 23.00 до 5.00.
21 ноября. Восстановлено движение трамвая по трем маршрутам: № 18 (от 2-го Муринского пр. до 25-й линии Васильевского острова), № 19 (от Финляндского вокзала до Волкова кладбища) и № 24 (от пл. Тургенева до Красной пл.), за счет этого укорочены маршруты № 10 и № 20.
22 ноября. «Предстоит зимовка… Но положение наше прочное, и мой оптимизм приобретает прочную основу. Мне кажется, что уже вырисовываются определённые сроки окончания войны, и я думаю, весьма возможно это будет в 1943 году. Но уже обязательно этот год будет переломным» (из дневника Виктора Житомирского).
23 ноября. «Тревоги и артобстрел почти совсем прекратились. По ночам иногда рисую цветными карандашами портреты девушкам…» (из дневника В. Житомирского).
25 ноября. «Я сегодня после долгого перерыва вышел в город… Был в институте, прошёл по коридорам и не встретил ни одного человека» (из письма В. Житомирского жене).
27 ноября. «У нас установилась зима. Погода ясная и небольшой мороз. Нева замёрзла. Ленинградцы в трамваях ездят с дровами. Всё идут заготовки дров, деревянных домов почти не осталось… Порядок в городе поддерживается образцовый. Улицу по диагонали перейти нельзя: сразу свисток и штраф 25 р.» (из письма В. Житомирского жене).


Декабрь 1942 года

3 декабря. «Начало зимы теплое. Снег выпал обильный, слякоти было очень мало, но и больших морозов нет» (из дневника В. Житомирского).
5 декабря. «Как все ждут наступления наших войск под Ленинградом!» (из дневника Г. Зимницкой).
7 декабря. «Зима в полном разгаре, правда, не такая холодная, как в прошлом году, но снежная. Сегодня насыпало до черта снега, трамваи ходят скверно… Плохо дело с табаком, которого совершенно нет; цена на него бешеная –1½ хлеба за 100 г. Курим с отцом хмель, другие же разные листья и всякую дрянь» (из дневника В. Богданова).
11 декабря. «На улице очень тепло, кругом вода, тает… Пошел на Невский в "Молодежный" смотреть новую американскую комедию "Три мушкетера". Замечательная вещичка!» (из дневника В. Богданова).
15 декабря. «Страшный обстрел Невского произошел пару дней тому назад [11 декабря – Д. А.]. Два с половиной часа без передышки сыпались снаряды на Невский, Литейный, улицу Жуковского и вообще в том районе. Крики и стоны стояли по всему Невскому. Было много убитых и раненых… Было жутко. Вот и сейчас чудно играет радио, а где-то очень близко рвутся снаряды. Стоит большого труда заставить себя сидеть за столом. Вообще все последние дни гады обстреливают Ленинград. Хоть бы скорее их прогнали…» (из дневника врача Клавдии Наумовны [фамилия неизвестна]).
17 декабря. Сдана в набор брошюра И. М. Аншелеса «Как ленинградцу обезопасить себя от заразных заболеваний».
18 декабря. В помещении Театра комедии показана премьера балета «Эсмеральда» Цезаря Пуни. «С большей радостью я смотрел нынешнюю "Эсмеральду" и испытывал несомненное удовольствие. Да и не только я. Публике, наполнявшей театр до отказа <…> тоже понравился спектакль» (из дневника Н. Кондратьева).
21 декабря. «Жутко вспомнить, как мучились в это время в прошлом году – и со светом, и со всем. Конечно, нынешнее время с прошлогодним не сравнить, но и такая жизнь тоже надоела, хочется до чертиков пожить по-человечески, а главное – пожрать досыта» (из дневника В. Богданова). «Чудо-чудеса! Дали свет больнице. Красота, кто понимает» (из дневника Е. Глинской).
22 декабря. Учреждена медаль «За оборону Ленинграда».
24 декабря. «Дни стоят очень короткие, свету не видим совершенно; коптилки не светят, а действуют на нервы, так что живем вслепую, как кроты – все на ощупь, да к тому же закоптели и запылились до чертиков, за что ни возьмешься – грязь и копоть, так что ходим словно негры: не жизнь, а сказка» (из дневника В. Богданова).
27 декабря. «Разговоры: Сталин сказал, что вам понравилось быть героями. Сколько можно ходить в героях – пора прорвать блокаду!» (из дневника Е. Глинской).
28 декабря. «Электрическое освещение дается по вечерам в дома… Интересно настроение ленинградцев: уже нет ни одного человека, который бы строил свои планы на будущее с учётом того, что Ленинград займут немцы» (из дневника В. Житомирского).
31 декабря. «Снова канун Нового года. По-прежнему Ленинград в блокаде. Все по-прежнему, но все по-другому. В прошлом году было холодно, темно и очень голодно. А сегодня светло, тепло и сытно <…> Итак, за новый, хороший победный год!» (из дневника врача Клавдии Наумовны).


Январь 1943 года

2 января. «Новый год я провела на фабрике, в штабе. Немного выпили за успехи наших на фронте. Закусывали хлебом с селедкой – невиданная роскошь! Говорят, попалась бочка с селёдкой вместо яблочного повидла» (из дневника Г. Зимницкой).
3 января. «Снова ходила просить жилье, предложили пустующий дом в Мельничном Ручье. В этом доме печку затопили – дымит, имеется замечательная плита с духовкой из кирпича… А рядом военные разбирали дома по бревнышку и увозили, и к нам подъехали, но мы их припугнули, и наш дом не тронули» (из дневника А. Крупновой-Шамовой).
7 января. «Прошла встреча Нового года с пивом и спиртом. Для больных – ёлка» (из дневника Е. Глинской).
12 января. «День 40-летия Л. А. Преподнесли ей корзину искусственных цветов. Живых нет нигде» (из дневника Е. Глинской).
15 января. «В городе ходят разговоры, что на Ленинградском фронте готовится большое наступление. И Лёша сказал, что скоро будет сообщение, так как он точно знает о продвижении наших войск на Ленинградском и Волховском фронтах. Действительно, если прислушаться, слышна постоянная канонада» (из дневника Г. Зимницкой).
18 января. «Сообщение о прорыве блокады Ленинграда. Взяты Шлиссельбург, Синявино, Нагорное. Волховский и Ленинградский фронт сомкнулись. Но пока для ленинградцев реальных или, вернее, ощутимых результатов ожидать нельзя. Музыка по радио всю ночь. Празднует Ленинград прорыв блокады» (из дневника В. Житомирского). «Все побежали на фабричный двор слушать громкоговоритель . <…> Радость была так велика, что многие плакали. Я впервые поняла, как плачут от радости» (из дневника Г. Зимницкой). «Неделю у нас живет кошка. Мышей уже не видно, а то невозможно: прижились. Садишься кушать, так мыши в тарелку залезть готовы» (из дневника Е. Глинской).
19 января. «У нас точно праздник. Сейчас ночь, но радио не умолкает. Выступают писатели, поэты, рабочие, инженеры. На заводах митинги. На улицах чуть ли не целовались слушатели у репродукторов. <…> Но мне кажется, что ещё рановато так радоваться. <…> Мне кажется, что многие восприняли это так: теперь, мол, будет лёгкое житьё, или хлеба прибавят завтра, а этого, конечно, не будет. Успех пока имеет чисто стратегическое значение. <…> Сегодня весь день работает радио, и на улице празднично вывешены флаги на домах и трамваях» (из писем В. Житомирского жене).
25 января. «Ходили с Лёшей в кино, смотрели "Парень из тайги". Перед фильмом демонстрировался киножурнал о прорыве блокады. Когда показывали момент соединения Ленинградского и Волховского фронтов, то в зале, так же, как и на экране, кричали "ура" и бросали вверх шапки» (из дневника Г. Зимницкой).
26 января. «Наконец долгожданный прорыв блокады. В городе была радость и слёзы радости. Казалось, что с прорывом блокады мгновенно кончатся наши муки. Но суровая действительность напомнила очень жестоко о себе. Начиная с 20/I жуткие ночные тревоги напролет всю ночь. Сбрасывают бомбы большой разрушительной силы, бросают по всему городу» (из дневника Е. Глинской).
29 января. «Я всё болею довольно серьёзно стихами. Не могу не думать об этом. В мозгу звучат рифмы, ритмы, слова. <Сегодня написал стихотворение> под впечатлением, возникшим при виде одной очень слабой старушки, которая старательно, еле стоя, счищала снег с панели» (из письма В. Житомирского жене).


Февраль 1943 года

1 февраля. «На днях, очевидно, одену погоны. Довольно непривычно смотреть на наших командиров в погонах» (из дневника В. Житомирского).
3 февраля. «Выясняла одно направление из месткома Архитектурно-планировочного управления: больной с диагнозом "дистрофия III степени", каковой не было. Оказывается, местком под сурдинку протаскивает своих сотрудников недели на 2–3 в больницу – как в санаторий» (из дневника Е. Глинской).
7 февраля. «Пришел первый поезд с Большой земли с продуктами. Торжественно перерезали красную ленту на Финляндском вокзале» (из дневника Е. Глинской).
11 февраля. «Беру уроки английского языка. Сегодня урок музыки. Девочка поправляется от гриппа. Был торжественный пуск рентгеновского кабинета. Организовали новый кабинет главврача» (из дневника Е. Глинской).
12 февраля. «Налеты и обстрелы участились. Немцы, видимо, бесятся от бессилия. Они понимают, что под Ленинградом их тоже скоро погонят, и пакостят как только могут» (из дневника Г. Зимницкой).
17 февраля. «Бессонная ночь – дежурила наверху в дирекции, затем нашей бригадой выкорчёвывали остатки бревен из-под снега на круглом дворе: носили брёвна, пилили, кололи. После девяти вязанок товарищи возили снег с нашего участка в Фонтанку» (из дневника М. Машковой).
18 февраля. «Ходят упорные слухи, что 8-я ТЭЦ взята нами, непробиваемая стена разбита наконец. Будто бы окружен Павловск и Детское Село, немца будто бы угнали за Поповку и т. д. Ленинградцы большие фантазёры. В день прорыва блокады 18 января все ликовали, обнимались, плакали и немедленно начали мечтать о хлебе, хотя почти все ясно осознали, что прорыв – не снятие блокады» (из дневника М. Машковой). «Сегодня по радио сообщили, что ко дню Красной Армии дадут водку» (из дневника В. Богданова).
19 февраля. «Купила стихи К. Симонова. Перечитывала несколько раз "Убей его", очень здорово! Гнев настоящий и напряжение настоящее и каждый раз действует. Здорово, очень эдорово!» (из дневника М. Машковой).
20 февраля. «Была в центре города и попала под обстрел. Снаряд угодил в дом на Невском. На панели лежали убитые и раненые. Не успела я прийти в себя, как приехали машины и забрали пострадавших. Девчата из ПВО приступили к разборке развалин. Дым с пылью рассеялся, и по проспекту, как ни в чем не бывало, шли люди, шли совершенно спокойно и деловито» (из дневника Г. Зимницкой).
21 февраля. «Как встал в 6 часов, пошел в магазин получать яичный порошок и сухофрукты, которые на сегодня об’явили. В магазине народу до черта – дают водку, не хватило терпения ждать очереди, пошел домой, выкупив ½ кг хлеба. Отец заснул, я еле достучался. Подогрел чаю и с’ел хлеб. В двенадцатом пошли с батькой в столовку и магазин. Народу еще порядком. В магазине получили ½ водки, другие пол-литра решили загонять иль менять» (из дневника В. Богданова).
23 февраля. «Меню праздничное: беспечно ели три раза кашу, пили за обедом водку и ели американские консервы. Настроение в городе праздничное. <…> Вечером были Юра с Ольгой, позже пришел Вехтев. Водку закусывали солёными помидорами без хлеба» (из дневника М. Машковой).
28 февраля. «На повестке дня – сколка льда, с этого начнётся трудовой день, вторник – перевозим выморочное имущество, ночное дежурство и пилка-колка в дровяном сарае. Обилие физической работы хотя и выматывает предельно, вместе с тем занимает руки и время» (из дневника М. Машковой).


Март 1943 года

1 марта. «Сегодня скалывала лёд с нашего участка, ломом работать доставляло удовольствие, но возить в Фонтанку сколотый лёд было адски трудно. К вечеру все устали и измотались» (из дневника М. Машковой).
2 марта. «Билеты распродаются моментально в первый же день продажи за десять дней до спектакля. В день спектакля вас встречают желающие приобрести билеты у угла Публичной библиотеки на Невском проспекте и на всем протяжении проездов по обеим сторонам Екатерининского сквера. На площади у театра целая толпа. Некоторые живут на перепродаже театральных билетов, и живут неплохо по нынешним временам. Я видел, как гражданин продавал билеты на хлеб: 200 г хлеба за каждый билет на балкон 3-го яруса» (Н. Кондратьев о Театре музыкальной комедии, 2 марта 1943 г.).
3 марта. «Ходил сегодня в скупочный. Загнал пальтишко за 100 р., а вечером отец на эти деньги купил на двоих ½ кг хлеба, Нюра принесла с работы капусты и сварила щей – ужин состоялся» (из дневника В. Богданова).
4 марта. «С утра спонтанно бросились с санями, пилой и топором за дровами на Предтеченскую и опять, конечно, зря. Склад закрыт, пришлось идти в райтоп, где переписали на Коломенскую на 22-е марта» (из дневника А. Болдырева).
7 марта. «Вечером перед кашей (последняя каша, впереди несколько голодных вечеров) мужественно вымылась в холодной кухне» (из дневника М. Машковой).
8 марта. «Женский день прошёл приподнято, празднично <…> Раздавались даже подарки женщинам-ударницам <…> Всеволод по случаю бабьего праздника преподнёс подарок: крем, пудру и духи "Боевым подругам"» (из дневника М. Машковой).
9 марта. «Небывалое время: с вечера остаётся каждый раз кусок хлеба несъеденного с полкило» (из дневника А. Болдырева).
11 марта. «Вчера в поликлинике я встретила женщину, мать грудного ребёнка. Я механически, ожидая приёма, подсчитала дату рождения и зарождения: февраль-март 1942 года! От брезгливости меня даже передёрнуло. Месяцы, когда люди валились и сотнями тысяч умирали от голода, грандиозные морги, всюду трупы и чёрные морщинистые лица – и наряду с этим зарождение жизни! Откуда взялись силы, а, главное, желание?» (из дневника М. Машковой).
14 марта. «Сегодня надел погоны. Попрошу Аронова сфотографировать меня» (из письма В. Житомирского жене).
15 марта. «У крыльца накопилась огромная куча навоза. "Ленинградская правда" как раз поместила статью академика Лысенко о том, что можно из ростков картошки вырастить богатый урожай отменного картофеля. Для этого надо сделать парник, набить конским навозом, затем заложить мерзлой землей и набросать снега, закрыть рамами и через две-три недели сажать ростки. Пришлось в доме снять пять внутренних рам, и поступили примерно так, как написано в газете» (из дневника А. Крупновой-Шамовой).
17 марта. «Огорчают очень погоны. Редко-редко у кого нашиты они ладно, а почти всегда вкривь и вкось, стоят каким-то торчком или вылезают на палец за плечи» (из дневника А. Болдырева).
21 марта. «Сегодня началась помойная эпопея. Вывезено 9 машин дерьма. <…> В этом году очистка дворов происходит значительно легче. Сил несравненно больше» (из дневника М. Машковой).
22 марта. «Земля мягкая. Купили у соседки-старушки тазик, полный ростков, за 900 г конфет. Долго занимались посадками – дело хлопотное» (из дневника А. Крупновой-Шамовой).
24 марта. «Последние три дня ожесточенный обстрел района днём (сегодня целый день), а ночь напролёт воздушная тревога с воздушными подарками и сильнейшим заградительным огнём <…> Оживление. Ночи очень тревожные. Усталость» (из дневника Е. Глинской).
26 марта. «Совершён великий дровяной подвиг. Два метра привезены на тележке в два приёма <…> Это заняло всего два часа. Дрова – полы, перегородки, косяки из разбомбленного дома на Глазовой» (из дневника А. Болдырева).
29 марта. «Не могу ни читать, ни думать, ни писать, ни работать. Хочу есть до такой степени, что плакать хочется» (из дневника М. Машковой).
30 марта. «На Берлин в ночь на 30 марта сброшено 900 тонн бомб. Так им, чертям, и надо. Скорее сволочь всю уничтожить, и конец этой бредовой жизни наступит» (из дневника М. Машковой).
31 марта. «Вчерашний обстрел обрушился <…> На Измайловском разрыв уничтожил, разорвал в клочья дожидавшихся трамвая – человек 15. У Варшавского вокзала разбил одноэтажный деревянный магазин, что на углу, полный народу. Команды вытаскивали людей из-под дымящихся развалин, граждане таскали продукты и доски. Далее, один снаряд разнёс трамвай, набитый людьми, а второй, через некоторое время, – пожарных, вытаскивавших убитых и раненых из-под обломков трамвая. Снаряды рвались поминутно, жертвы и разрушения велики. Такой обстрел видавший виды этот район пережил за всё время этой войны впервые» (из дневника А. Болдырева).


Апрель 1943 года

1 апреля. «На рынке есть хлеб, молоко, овощи всех видов, всего в изобилии. Отсутствуют, конечно, мясо, жиры и почти нет сладкого. Если прикупать в день рублей на 300–400, то можно жить, почти не ощущая осады» (из дневника А. Болдырева).
2 апреля. «Отсутствие ложек и тарелок – повсеместное бедствие всех столовых. Их таскают посетители» (из дневника А. Болдырева).
4 апреля. «Вечером праздновали именины Л. А. <Лидии Александровны Талызиной, главврача инфекционной больницы Фрунзенского района>. Было весело. Из подарков надо отметить чашечку, полную гороха» (из дневника Е. Глинской).
6 апреля. «Ночью очистилась Нева от Дворцового моста до взморья, очень рано в этом году. В Академии маленькая странная сенсация – блокадный брак: наша японистка О. П. Соловьёва соединяет свою судьбу с пожилым и многоучёным мужем Петровым. Странно видеть людей в таком положении» (из дневника А. Болдырева).
8 апреля. «Почти весь день обстрел, дребезжат стёкла, движение по улицам прекращено, населению предложено укрыться. Я в своём равнодушии зашла так далеко, что разрешила детям гулять во время обстрела» (из дневника М. Машковой).
10 апреля. «Когда я дежурю в штабе, а мама разносит кипяток, прихожу к ней в кубовую, и она по возможности подкармливает меня. В пустом ведре приносит вафельку или горсть концентрата. Мы разводим крупу в кипятке и съедаем кашу недоваренной. Когда же я наконец перестану хотеть есть?» (из дневника Г. Зимницкой).
16 апреля. «Сегодня был в Александринке. <…> Смотрел "Продавец птиц". <…> Мне в шинели было нежарко, а дамы на сцене – в лёгких декольтированных платьях. <…> Полное впечатление того, что им тепло и даже жарко: обмахиваются веерами. Но, возможно, что на этот момент затрачивается слишком много актёрской энергии, вследствие этого всё остальное очень слабо и неинтересно. Голоса плохие, мужчин нет. <…> Публика характерная: все военные, но есть и не военные, в основном девицы» (из письма В. Житомирского жене).
17 апреля. «Что сейчас делается, мы не знаем. Слухи такие: Гитлер сосредоточил большое количество дивизий под Ленинградом, эти налеты — отвод глаз, он производит переброску войск — откуда, куда? Другие слухи: в Москве заседают англо-американцы, и Сталин сдает им в аренду Ленинград на 25 лет!!!? Хрен редьки не слаще» (из дневника Л. Шапориной).
19 апреля. «Была на "Летучей мыши" Штрауса, соблазнилась музыкой. Пошлость концентрированная, великолепный сгусток. Актёры безголосые, оркестр бессильный, а народ ржёт от удовольствия. <…> По дороге домой встретила детей, замёрзших и сопливых, но счастливых, руки полны вербой» (из дневника М. Машковой).
20 апреля. «Вчера ходила в Выборгский дворец культуры на концерт. В программе были балетные номера. Когда выбежали балерины кордебалета, смотреть на них было больно: ножки и ручки тонюсенькие, шеи длинные и лопатки выпирают ужасно. В зале (и уж, конечно, на сцене) было очень холодно. Эти балерины настоящие героини, мёрзли, но не показывали вида» (из дневника Г. Зимницкой).
24 апреля. «Дома стоит неистовый переворот пасхальных приготовлений. Крупа-пшеничка перерабатывается вручную на кофейной мельнице. Из этой муки в чудо-печи выпекают торжественные "торты". <…> Рисовая каша подана в пасочнице, а за куличи шли крупные чудо-"пироги"» (из дневника А. Болдырева). «Мрачные дистрофики мечтали ещё и ещё раз прочесть извещение отдела торговли о первомайских выдачах, напечатанное в "Лен. правде". <…> На улицах, как и в прошлом году, стоят толпы: списывают, перечитывают, запоминают, обсуждают – и в конце концов кто-то обязательно вырезает» (из дневника М. Машковой).
25 апреля. «Пасха и первая гроза с проливнем сильнейшим» (из дневника А. Болдырева).
«Сегодня Пасха, и, по сравнению с прошлогодней страшной Пасхой, у нас уже есть элементы человеческой жизни» (из дневника М. Машковой).


Май 1943 года

1 мая. «Первое мая отпраздновала так, как и мечтать не могла. Наш директор фабрики Мазур устроил банкет для всех рабочих. Каждый цех убрали и украсили по-праздничному, сделали длинные столы, которые накрыли белыми накрахмаленными скатертями и сервировали не хуже, как в хорошее довоенное время» (из дневника Г. Зимницкой). «Праздник встретили тревожно: целый день обстрелы – большие жертвы» (из дневника Е. Глинской). «Обстрел шёл короткими шквалами, пять-шесть ударов сразу в несколько минут, а затем перерыв на час-полтора. Так продолжалось чуть не до вечера. Попало чуть ли не всем районам» (из дневника А. Болдырева). «С утра начался обстрел, который не прекращался два дня, и, кажется, нет района, который бы не пострадал. <…> Один из снарядов пробил огромную дыру в аптеке им. Семашко, другой попал в трамвай № 12, третий у трамвайной остановки и т. д. Было много раненых и убитых. <…> Вечером он <Юра Макогоненко> и Ольга <Берггольц> пришли на первомайскую водку, но под впечатлением виденного и слышанного были хмуры, мало пили и, конечно, всем было тяжко» (из дневника М. Машковой).

5 мая. «Быстро восстанавливают сейчас в центре разрушения старые и новые – закладывают дырки в домах, ямы на мостовых и панелях заливают асфальтом. А как быть с теми районами, которые сплошная дырка и яма?» (из дневника А. Болдырева).

6 мая. «Хочу в дом отдыха, лежать и думать. Даже еда не соблазняет в доме отдыха, мечтаю только о тишине и одиночестве» (из дневника М. Машковой).

9 мая. В Ленинграде состоялась военизированная эстафета с участием бегунов, велосипедистов и мотоциклистов.

11 мая. «Меня опять хотели отправить на оборонные работы. Но помешала моя принадлежность к штабу МПВО. К тому же вышло постановление, что детям до 16 лет не разрешается работать более 4-х часов в сутки» (из дневника Г. Зимницкой).

13 мая. «Сегодня была, кажется, самая длинная тревога за всю осаду – с 7-ми утра до 3-х дня, восемь часов. Весь город был парализован – на улицах задерживали граждан, пытавшихся прорваться на службы и по делам» (из дневника А. Болдырева). «Опять сажаем в огороде огурцы, редиску и салат» (из дневника Г. Зимницкой).

15 мая. «Страшно подумать, что Ленинград будет Сталинградом. Настойчиво говорят о химии и настойчиво говорят о возможности боёв на Ленинградском фронте» (из дневника Е. Глинской).

16 мая. «Вчера мы из люка таскали фекалии, удобряя грядки» (из дневника А. Болдырева).

17 мая. «Тревога за тревогой, день и ночь, так систематичны и длительны они ещё никогда не были. Трудно попадать многим на работу и трудно работать, так как половина сотрудников дежурит на крышах и чердаках» (из дневника М. Машковой).

19 мая. Восстановленa трамвайная линия на Кондратьевском проспекте.

20 мая. Открыт трамвайный маршрут № 6 от Финляндского вокзала по улице Комсомола и Кондратьевскому пр. до кинотеатра "Гигант".

23 мая. «У нас огородная горячка. Огороды в Обухово. На днях запретили ездить туда – говорят, надо разминировать дорогу, а то много огородников подорвалось» (из дневника Е. Глинской).

26 мая. «Все эти дни проникнуты тяжёлыми, тревожными слухами. И в газетах, и бесчисленных разговорах тема одна – назрели военные события. Ждут штурма, попытки закрыть блокаду, невиданных налётов и обстрелов и даже газов» (из дневника А. Болдырева).

27 мая. «Опять поднялась волна эвакуации, некоторые не выдерживают напряжения, а напряжение возрастает. Чувствуется нарастающий штурм города. <…> Сегодня город отмечает 240 лет со дня своего основания. <…> Андреенко <начальник отдела торговли Ленгорисполкома> отметил годовщину клюквой: всем группам населения выдал по 400 гр. Народ разочарован, ожидали водку, пиво и сухофрукты» (из дневника М. Машковой).


Июнь 1943 года

1 июня. «Вчера и сегодня первые два действительно тёплых дня безпальтовых. 29-го и 28-го шёл снег» (из дневника А. Болдырева).
3 июня. «У нас началась выдача медалей "За оборону Ленинграда". Медали золотистые на зелёной ленточке. Почти весь Ленинград будет ходить с этими медалями» (из письма В. Житомирского жене).
4 июня. «Уже четыре дня я в доме отдыха на улице Халтурина. <…> Два дня я беспробудно спала, в промежутках читала глупейшего "Пиквика" и почти не думала. А, самое главное, как только переступила порог дома отдыха, отрешилась от мыслей о еде, забыла о ней и изумилась божественному ощущению свободы» (из дневника М. Машковой).
6 июня. «Сегодня был на выставке ленинградских художников. Очень взволнован одной картиной <…> «Пурга», художник Николаев. Она до того меня взволновала, что я стоял перед ней, и слёзы текли у меня из глаз. И сейчас она у меня перед глазами. На картине в снежном тумане изображена девушка, выбившаяся из сил, везя салазки с покойником. Она присела на снег, прислонившись к салазкам, посреди Невы, в короткой меховой шубке, беспомощная, голодная. За ней видны салазки, покрытые одеялом, из-под которого виднеется голова. Лицо девушки обращено в 3/4 к зрителю, написано прекрасно. Оно красиво и, в то же время, печать голода видна на нём. Её взгляд, смотрящий в какую-то точку, с безысходной тоской и усталостью, очень волнует. Эта картина – лучшее, что написано и в литературе, и в кино, в других искусствах о Ленинграде в дни блокады» (из письма В. Житомирского жене).
9 июня. «Чудесные белые ночи. <…> Часов с 11 поднимают аэростаты воздушного заграждения, и они на фоне серо-голубого неба плавают в эфире, как дельфины. <…> Идёт выдача медалей "За оборону Ленинграда". <…> Засеяли ещё огород во дворе. Взошли огурцы, редиска и всякая дребедень. Рассада капусты и картошка хорошо прижились. Поливаю каждый вечер» (из дневника Е. Глинской).
10 июня. «Огород диктует ежедневные посещения. Засажено 150 штук картофельной рассады, 50 штук капусты. <…> Обстрелов нет, тревоги редки, непродолжительны и безобидны. Тишина. Ожидание. А в городе полными горстями раздают медали» (из дневника А. Болдырева).
14 июня. «Наш цех работает рывками. За две недели выполняет месячный план. Это получается за счёт работы по 10–12 часов в день. <…> Выполнив план, цех убирают дочиста и все отправляются на другие работы. Сейчас в основном посылают на слом деревянных домов – заготавливать топливо для будущей зимы» (из дневника Г. Зимницкой).
15 июня. «Всеволод <Марин, муж М. Машковой> получил медаль, пришёл украшенный и долго возился, заделывая ленточку целлофаном. <…> Среди дня ожесточённый артиллерийский обстрел и небольшая воздушная тревога. Сварили щи из травы из соевеого молока, но хлеба нет» (из дневника М. Машковой).
17 июня. «Вчера и сегодня посадил в Ботаническому саду ещё около сотни хороших клубней картофеля» (из дневника А. Болдырева).
18 июня. «Котёнок стоит 700–800 руб., крупа – 200–250 руб.» (из дневника А. Болдырева).
20 июня. «Стоит какое-то затишье: обстрелов и налётов нет, жизнь течёт спокойно. Население кормится довольно удовлетворительно. Очередей нет совершенно. Всё отоваривается полностью и своевременно. Огороды везде и у каждого. Они облегчат, и довольно значительно, положение с овощами зимой и осенью» (из письма В. Житомирского жене).
21 июня. «Стоят чудесные ясные дни и светлые ночи. Сегодня ночью горел аэростат воздушного заграждения. Как свеча. Остальные после воздушной тревоги попрятались» (из дневника Е. Глинской).
23 июня. «Началась дровяная страда, сегодня ездила разгружать платформу первая партия, послезавтра начинают работать бригады отдела комплектования. Завтра желающие приглашаются на прополку огородов на месяц на Всеволожскую» (из дневника М. Машковой).
24 июня. «С девяти утра разразился после долгого перерыва злой обстрел. Он продолжался часа три и в основном коснулся, кажется, дальних кварталов Петроградской» (из дневника А. Болдырева).
25 июня. «Меня послали на овощную базу. Перебираем прошлогодние полугнилые овощи» (из дневника Г. Зимницкой). 
29 июня. «В городе всё чаще и чаще встречаются люди, большей частью военные, с медалями на широкой зелёной ленте. Это медаль "За оборону Ленинграда"» (из дневника Г. Зимницкой).


Июль 1943 года

4 июля. «В 7 ч. утра под проливным дождём я вернулся домой после шестидневного ладожского путешествия. <…> Я побывал на Большой земле. Я читал каждый день две лекции, которые пользовались успехом. Я питался как зверь, экономя одновременно в городе карточку» (из дневника А. Болдырева).
8 июля. «С первого июля льёт дождь и надежда наша, наш ботанический огородик, едва ли не погибает» (из дневника А. Болдырева).
10 июля. «Мы, малолетки, работаем на сушке торфа. Взрослые режут торф на большие кирпичи и на носилках выносят из болота на поляны, а мы складываем эти мокрые куски в небольшие пирамиды с отверстиями. Через день-два, когда внешняя сторона пирамиды обсохнет, её перекладываем сырой стороной к солнцу» (из дневника Г. Зимницкой).
14 июля. «Вечером были в цирке (Таврический сад) – смеялись до упаду, талантливейший комик Павел Алексеевич <Алексеев>. Печать Ленинграда: перед началом спектакля читают список ближайших убежищ и что делать в случае воздушной тревоги и артобстрела» (из дневника А. Болдырева).
16 июля. «Утром без тревоги стреляли зенитки, на Невском падали осколки. Пока возвращались из "Северного", упали на наших глазах несколько, штуки 3–4. Всеволод поднял, народ на подобное явление не реагирует» (из дневника М. Машковой).
17 июля. «Небывалый, чудовищный и бедственный обстрел <…> начался в нашем районе около 6 ч. утра, <…> с небольшими перерывами он продолжался до 7 ч. вечера. <…> Трамваи стояли по всему городу, лишь некоторые продолжали ходить дикими путями. Усиленные наряды милиции ловили граждан, военнослужащих ловили пикеты. <…> Я шёл боковыми и задними улочками, хоронясь не столько от снарядов, сколько от милиционеров» (из дневника А. Болдырева).
18 июля. «Обстрел города продолжался часов 13–15, по силе и продолжительности первый. Большое количество жертв среди гражданского населения. Настроение такое, что идёшь по улице и ждёшь выстрела в спину». (из дневника Е. Глинской). «Весь город, Академия в том числе, чистил и благоустраивал площадки из-под разобранных на дрова домов» (из дневника А. Болдырева).
21 июля. «Сегодня я опять сопровождала машину с овощами. <…> Только мы выехали на набережную Невы, начался обстрел. <…>  Водитель завернул в первый попавшийся двор. На повороте нас атаковала ватага мальчишек с крючками из толстой проволоки, похожими на кочергу. Они прямо на ходу повисли на бортах машины и крючками сбрасывали кабачки на дорогу. Пока я вылезала из грузовика, они уже удрали со своей добычей под мышками» (из дневника Г. Зимницкой).
26 июля. «Отпраздновали 25-летие советского здравоохранения и годовщину нашей больницы. Устроили хороший концерт… После концерта для сотрудников банкет, под радиолу танцы до 11 ч. вечера. Банкет соорудили такой. "С носа" по 300 г хлеба. Достали зелени, наварили зелёных щей и натушили репы со свежей редиской. На третье – кофе и голубица. На зелень Горторг дал разрешение на 20 килограмм, а голубицу набрали санитарки на минных полях. Было очень весело. Вместо вина – красный сироп, напиток из киоска. Красота! Танцы до упаду!!» (из дневника Е. Глинской).
27 июля. «Галя <жена автора дневника> получила медаль. Картошку и капусту нашу в Ботаническом саду жестоко ест слизняк. Докторам и профессорам надвигается какой-то новый огромный паёк – одной водки три бутылки в месяц. А нам – ничего» (из дневника А. Болдырева).
29 июля. «Грузили дрова, заработанные на складе для библиотеки, задание было тяжёлое, и бригада, выбиваясь из сил, грузила 60 <кубо>метров на машину. Внезапно начался обстрел, в метрах ста от нас среди яркого солнечного дня неожиданно упал и разорвался снаряд, убило и исковеркало двух человек. <…> После этого работа плохо шла, обстрел продолжался, пришлось закончить. <…> На улице играли и кричали дети, по улицам шли кокетливые грудастые ленинградские дамы. От контраста ещё более мутило» (из дневника М. Машковой).


Август 1943 года

2 августа. «Ночью участились воздушные тревоги, день и ночь обстрел. Страшно ходить по улицам» (из дневника Е. Глинской). «Все эти дни исторический обстрел, кровавый и разрушительный, продолжается <…>. Но ни население не укрывается, ни транспорт не прекращается. Милиционеры ловят вяло» (из дневника А. Болдырева). «Ночью тревоги, днём обстрелы. Бывают дни ожесточённых обстрелов, когда народ целыми днями просиживает под воротами, томится и скучает» (из дневника М. Машковой).
3 августа. «Вечером проводил гигантскую противослизняковую травоочистительную работу на огородике. Грянуло шквально 5–6 выстрелов, посыпались листья, ветки (шрапнель), а метрах в 80-ти оказалась воронка. Уничтожены деревья, грядки» (из дневника А. Болдырева).
7 августа. «Все комнаты, одежда, тело пропахли олифой, которую нам выдали на этот раз "в счёт месячных норм по маслу" и которую мы едим» (из дневника А. Болдырева).
8 августа. «С полей на наш склад поступает всё больше и больше овощей. Ящики с овощами стали более весомыми. Вместо салата, редиски и зелени привозят редьку, репу и брюкву. Теперь мы едим овощную солянку, от которой я заметно поправилась» (из дневника Г. Зимницкой). «В 13 ч. 07 снаряд упал у трамвайной остановки на Невском, осколки перекрошили множество народа, убито 49 человек, раненых вели и несли к нам в штаб <МПВО>» (из дневника М. Машковой). «Страшное я увидел дальше, где остановка у сквера, против Михайловской <на площади Искусств>. Там дожидалось трамвая человек 60. Туда и попал снаряд. Крошево человеческое. Руки, ноги. Разорванные пополам тела, обрывки и лохмы, опалённые, грязные, красные и бледно восковые» (из дневника А. Болдырева).
9 августа. «Обстрел района продолжается, разрывы где-то недалеко. У нас в подъезде народ уныло пережидает часы обстрела» (из дневника М. Машковой).
13 августа. «Каждый день пьём никотиновую и аспарагиновую кислоту. Вчера зарезала петуха <…>. Живём, как боги. Огурцы, редиска, салат, репа, лук, морковь и прочее вволю. Ягоды приносят санитарки <…>. Пиво есть. Не жизнь, а красота!» (из дневника Е. Глинской).
15 августа. «Со вчерашнего дня опять началось по радио: "Внимание, внимание, говорит штаб местной противовоздушной обороны. Район подвергается артиллерийскому обстрелу"» (из дневника Е. Глинской).
19 августа. «Опять стреляют… Теперь в незабываемый этот обстрельный радиопризыв введено новое слово: "Населению немедленно укрыться"» (из дневника А. Болдырева).
22 августа. «День рождения прошёл скучно.  Пришли родственники и за столом вели нудные разговоры о домашних делах. Правда, немного выпили и угостились американской колбасой из банки. Очень вкусно!» (из дневника Г. Зимницкой).
25 августа. «Был в городе после полуторамесячного отсутствия. Очень тяжелое впечатление производят разрушающиеся и разрушенные дома. Улицы из-за нахмуренных и грязных домов кажутся темными. Карнизы отваливаются и краска облупливается. Редко где можно увидеть целое стекло. <…> Аптека на углу Невского и Фонтанки разбита. Боковые улочки поросли травой, рельсы ржавые. Печать запустения и разрушения уже сказывается на всем, куда ни взглянет глаз» (из дневника В. Житомирского).
26 августа. «После прорыва блокады жизнь в Ленинграде налаживается с каждым днём. По радио объявляют о приёмах на учёбу в техникумы и институты. Мама хочет, чтобы я поступила учиться» (из дневника Г. Зимницкой).
30 августа. «Вот кончается этот на редкость дождливый и холодный август. <…> В бедном Институте востоковедения я лично с помощью Ольги Петровны <Соловьёвой> зафанерил 58 <оконных> секций. Работа продолжается» (из дневника А. Болдырева).


Сентябрь 1943 года

1 сентября. «Сегодня я осматривал немецкий "Тигр" <…> за Петропавловской крепостью, просто на набережной у входа (перед мостиком) в Артиллерийский музей. Он рыжеватый, побитый, мёртвый. Его непомерная приземистая мощь и толщь, гнусная далеко-далеко выступающая пушка отвратительны и ужасны» (из дневника А. Болдырева).
2 сентября. «Вчера происходило чествование И. А. Бычкова, которому стукнуло 85 лет. Были у него на квартире. На столе лежали орден и икона, присланная митрополитом вчера с поздравлениями» (из дневника А. Болдырева). «1 сентября чествовали И. А. Бычкова – 85 лет жизни. Е. Ф. Егоренкова добилась ордена Трудового Красного Знамени, но старик больше был тронут, кажется, поздравлением и иконой ленинградского митрополита, чем орденом» (из дневника М. Машковой).
3 сентября. «Обедали дома, в столовую не ходим, ленимся. Пища скудная, хотя по голодному времени – превосходная. <…> Вопросы питания отошли на задний план, они отнюдь не определяют жизнь. События на фронте прежде всего, работа, быт, семья, друзья – словом, люди выкарабкиваются из зоологического существования и живут с каждым днём осмысленнее» (из дневника М. Машковой).
4 сентября. «Ездила в училище <Художественно-промышленный техникум> на Таврическую улицу, показала свои старые натюрморты, пейзажи и справку за шесть классов. Меня зачислили условно: если не будет хорошей успеваемости по общеобразовательным предметам, могут отчислить. Надо подавать заявление об увольнении с фабрики. Честно говоря, страшно остаться без возможности прийти в цех и наесться сладкого. <…> Чувство голода до сих пор не отпускает» (из дневника Г. Зимницкой).
7 сентября. «Я узнал, что кубометр простого здания стоит 76 руб., а для зданий исторических делают 10-ти-, 15-тикратную "накидку за национальную гордость"» (из дневника А. Болдырева).
11 сентября. «Уже несколько дней учусь в ХПУ. <…>  Рисовали на обратной стороне портретов великих людей» (из дневника Г. Зимницкой).
14 сентября. «Мы были на выставке В. М. Конашевича. <…> Блокада глядит с трёх картин. Только одна – где замёрзший трамвай, мумия на саночках, а на переднем плане лицо опухшей женщины с тем самым обрютизированным невидящим взглядом, как-то верна. Не пришло ещё время, не пришло» (из дневника А. Болдырева).
16 сентября. «Настроение бодрое, хочется смеха. Вчера собрали половину огорода. Картошки накопали полмешка. Картошка замечательная» (из дневника Е. Глинской). 
18 сентября. «Я думаю, что немцы скоро уйдут из-под Ленинграда. Город они не возьмут, а фронт необходимо сокращать» (из дневника В. Житомирского).
23 сентября. «Налёт застал меня на Чернышёвой площади <сейчас пл. Ломоносова>. Громкоговоритель что на левой руке отражал интересы Куйбышевского района, истошно приказывал: "Населению немедленно укрыться", а другой, на противоположной стороне через площадь, принадлежа к ведомству Фрунзенского района, в это же время продолжал наяривать какое-то художественное чтение» (из дневника А. Болдырева).
26 сентября. «Собрали "урожай" с грядок под окнами и, частично, в Ботаническом. Жалкие недоноски – корни свёклы и какого-то турнепса, горсточки мышиного картофеля (сам-один или сам-два в редких случаях), десяток недоразвитых кочешков величиной с два кулака» (из дневника А. Болдырева).
30 сентября. «Бабушка всегда при деньгах, их у нас накопилось как никогда. То, что мы тратим на продукты по карточке, такая малая доля – хватит одной моей стипендии» (из дневника Г. Зимницкой).


Октябрь 1943 года

1 октября. «Дана кровь. Закончено дополнительное зафанерование – грандиозное зияющее окно в Китайском кабинете. Закрыто шестью цельными плитами около 12 кв. метров сплошной дыры, и то не доверху» (из дневника А. Болдырева).
3 октября. «Пошли на концерт в Михайловский театр. Зал хорошо сохранился. Публика в основном состоит из военных. Сейчас в Ленинграде работает много театров и кино. Возвратились некоторые артисты Мариинского театра. Этот концерт в значительной части исполнялся артистами Мариинского. В заключение концерта выступил <В. Л.> Легков во фраке и с медалью "За оборону Ленинграда". Поет плохо» (из дневника В. Житомирского).
10 октября. «С шести часов вдруг обстрел, что даже несколько странно, чуть ли не отвыкли» (из дневника А. Болдырева).
12 октября. «В ближайшее воскресенье поедем на "чёрный рынок" за туфлями. В магазинах сейчас нет никакой обуви кроме тряпичных тапочек» (из дневника Г. Зимницкой).
13 октября. «Двенадцатого немецкие пушки были по городу практически весь день. <…> Въехал один снарядище под стенку Института литературы и весь фасад обесстеклил сразу. Целый день фанерил там в порядке дружеской помощи» (из дневника А. Болдырева).
15 октября. «После занятий ходили в кинотеатр "Спартак", смотрели фильм "Радуга". <…> Очень тяжёлый и реалистический фильм, я до сих пор под впечатлением. <…> Самое страшное – не бомбёжки, не обстрелы и не голод. Самое страшное – быть в оккупации» (из дневника Г. Зимницкой).
16 октября. «Приезжала центральная комиссия по осмотру больницы на переходящее Красное знамя. Всё в порядке, но большое количество мух испортило впечатление. Часа через полтора после их отъезда начался такой артобстрел, что всё дрожало вкруг. В окно палаты II отделения влетел осколок снаряда весом около килограмма, пробил стёкла и в противоположном углу пропорол подушку на кровати и воткнулся в стену. Послала носилочные звенья для помощи пострадавшим. Не правда ли, смешно быть в претензии к больнице за мух, когда железные мухи сыплются вокруг?» (из дневника Е. Глинской).
18 октября. «Слышал, в церквах много военных. Это возможно, ибо ещё в прошлом году пытались матросики-подводники достать через Таисию образки Николая Угодника» (из дневника А. Болдырева).
22 октября. «Ночью мы проснулись от страшного удара. Казалось, немец спустил нам тонновую бомбу. Но, в отличие от бомбы, даже стены не брякнули. Оказалось – гром! Самый настоящий гром, с молнией и проливным дождём» (из дневника А. Болдырева).
23 октября. «У Машуты вот уж который день желтуха. <…> С этой желтухой происходит что-то странное: её много, и чувствуется, что власти встревожены. Дело попахивает эпидемией, способ распространения которой совершенно непонятен» (из дневника А. Болдырева).
25 октября. «Приехала из училища – дома никого, холодно, тоскливо. Затопила печку – с ней, горящей, всегда уютней и веселей» (из дневника Г. Зимницкой).
27 октября. «Гнетут несколько трудных насущных проблем: дрова, замазка и опять деньги, деньги! Сорвалась попытка, совсем уже было наладившаяся, продать бронзу, ибо зав. магазином "Фаберже" неожиданно ухнул в армию» (из дневника А. Болдырева).
28 октября. «Произошёл такой обмен: за пол-литра водки – 400 гр. ветчины и баночка сгущённого молока; за вторые пол-литра – 600 руб. деньгами. Хлеб уже спускается до 80 руб.» (из дневника А. Болдырева).


Ноябрь 1943 года

2 ноября. «Домой я возвращался в полумраке. Гляжу, во дворе разгружается слоноподобная машина, доверху заваленная дровами. И вдруг выясняется, что это нам! <…> Не верилось счастью» (из дневника А. Болдырева).
5 ноября. «Вчера всё училище работало на заготовке дров. Огромную кучу перетаскали в подвал, там пилили и кололи, благо подвал большой» (из дневника Г. Зимницкой).
8 ноября. «Вчера был далеко не "праздничный" обстрел, а так, паршивенький, "обнакнавенный". А сегодня и вовсе ничего не было. <…> Видно, для праздника принимались особые предупредительные меры» (из дневника А. Болдырева).
9 ноября. «Вот и праздники прошли. Восьмого ходили с Тосей в Лесотехническую академию на концерт и танцы. Дома был пирог с саго. Хотя из тёмной муки, не очень пышный, но всё же пирог!» (из дневника Г. Зимницкой).
12 ноября. «Устанавливается настоящая зима. Земля затвердела, резкий, холодный ветер дует с утра и только сейчас, под вечер, смягчился пушистым снежком» (из дневника В. Житомирского). «Первый нешуточный морозец с сильной вьюгой, довольно много снега. Починен наш старый будильник за 1 кг пшена и ещё 150 рублей» (из дневника А. Болдырева).
15 ноября. «В училище холодно, хотя с утра топятся печи. Руки стынут, трудно держать карандаш или кисточку. <…> В учебную программу ввели военное дело. <…> На днях военрук показал нам, как взрывать гранату» (из дневника Г. Зимницкой).
20 ноября. «Проходя мимо Филармонии, увидел, что сейчас начинается концерт Эмиля Гилельса и Якова Зака. <…> В кассу стояла очередь. Вестибюль весь заполнен народом. Театральная суета и оживление, яркий свет люстр – всё это немного ошеломило меня, когда я вошёл в зал. Зал Филармонии вполне сохранился. Вдоль колонн, как прежде, вереницей прохаживаются парочки. <…> Яков Зак исполнял фортепьянный концерт с оркестром Шопена. Я прослушал с удовольствием, но когда Эмиль Гилельс исполнил Чайковского концерт "бемоль", я ощутил душевный подъём, хотелось реветь. <…> Несколько слов о жизни в городе. <…> Дрова выдают очень организованно. Развозят трамваями до ближайшего места к данному домохозяйству, и затем жильцы сами доставляют домой. <…> Снабжение продуктами в среднем улучшилось, так, ввели всякие дополнительные категории: стахановские, на вредность, на ответственность и прочее» (из письма В. Житомирского жене).
23 ноября. «Дан свет на лестницы ("клетки") и на номерные фонари на улице. Это огромный шаг вперёд, т. е. чувствительнейший удар по темноте» (из дневника А. Болдырева).
27 ноября. «Вчера мы были на концерте Ефрема Флакса. Первый раз с "тех пор" вошёл я в старую Филармонию. Тепло, но не раздеваются. Из восьми больших люстр действуют только две. Решительное преобладание женщин, затем – военных. <…> Флакс лучше многих, но плох. <…> Пронзительные женские голоса всё выкрикивали какого-то "Пьяницу", в общем, создаётся впечатление о популярности всего хмельного, плотского и охального» (из дневника А. Болдырева).
29 ноября. «Сейчас все переживаю открытие нового органа – некоего центрального распределительного бюро труда. Поступить на работу можно только через него, и оно отправляет тебя, куда хочет. Взять человека опять же можно только через это бюро» (из дневника А. Болдырева).
30 ноября. «Началась зима. Сегодня целый день идет снег, но мороза нет» (из дневника В. Житомирского).


Декабрь 1943 года

3 декабря. «Из примечательностей: дают всем по 400 гр. великолепных свежих яблок» (из дневника А. Болдырева).
6 декабря. «Замороченные дни. Работы настолько много и настолько выкладываешься, что и писать не хочется. <…> Последние два дня обстрелы, начиная с 9.30 утра и до 5–6 часов вечера. Очень интенсивные. Пока живы» (из дневника Е. Глинской).
7 декабря. «Попало в верхние этажи дома на <углу> Ивановской <Социалистической> и Кабинетской <Правды>. Это одна из тех уличных сторон, которые с прошлого месяца стали украшаться надписями белой краской по синему фону – "Граждане, во время обстрела эта сторона улицы наиболее опасна". Эти надписи выводили по жестяному трафарету девушки МПВО» (из дневника А. Болдырева). «В соседнем доме, в бывшей дворницкой, сделали красный уголок: поставили пианино, стулья, принесли патефон. Заходит вечером молодёжь, танцует» (из дневника Г. Зимницкой).
8 декабря. «Вызывала секретарь райкома Михалёва. Чёткие, ясные указания о поднятии политработы среди врачей. Целый день болит голова» (из дневника Е. Глинской).
9 декабря. «Вчера был в Ручьях. Там поблизости церковь – она звонит уже регулярно. Другую церковь, в Девяткино, уже ремонтируют, и "уже подыскали попа"» (из дневника А. Болдырева).
10 декабря. «Стала Нева. Обстрела не было» (из дневника А. Болдырева).
14 декабря. «Сигнал о приближающейся эпидемии гриппа. Задача – организовать медработников на профилактику и борьбу с гриппом» (из дневника Е. Глинской).
16 декабря. «Все только и говорят о ночном обстреле, первом чуть ли не с зимы 41/42 года» (из дневника А. Болдырева).
20 декабря. «Мне понравился весёлый музыкальный спектакль, но ещё больше понравилась праздничная, почти довоенная обстановка в театре. С тех пор, как я была в Выборгском дворце культуры на концерте с балетными номерами, он изменился неузнаваемо. В украшенном к Новому году фойе тепло и уютно. Публика тоже изменилась к лучшему: принарядились похорошевшие женщины, военные при множестве медалей и орденов. Приятно видеть весёлые лица, искренний смех» (из дневника Г. Зимницкой). 
22 декабря. «Последние дни участились обстрелы вечером и ночью» (из дневника Е. Глинской). «В городе началась эпидемия гриппа, идущая, видимо, с Большой Земли, несмотря на все меры в поездах» (из дневника А. Болдырева).
24 декабря. «В газете статья о снарядах на углу Невского и Литейного. Оказывается, попало в набитый трамвай» (из дневника А. Болдырева).
25 декабря. «Володя пригласил меня на фильм "Сто мужчин и одна девушка". Я охотно согласилась, и мы поехали на Невский в кинотеатр "Октябрь". У кинотеатра толпился народ, спрашивали лишний билетик. В фойе было тепло и уютно, играл небольшой оркестр. И тут началось… Где-то невдалеке разорвался снаряд. <…> Оркестра уже не было, народ устремился к выходу. <…> На углу чуть не споткнулась об убитых, которых я сначала приняла за грязную кучу снега. <…> Володя рассказал, что один снаряд попал в трамвай, когда он пересекал Литейный» (из дневника Г. Зимницкой).
26 декабря. «Наступают как будто морозы. Сегодня 3 градуса ниже нуля. Как будто готовится наступление» (из дневника Е. Глинской).
29 декабря. «У Александринки натолкнулся на группу ослепительных каких-то иноземцев. <…> Выхоленный брюнет в соболях объяснял (по-русски!), где и когда падали тут бомбы» (из дневника А. Болдырева).
30 декабря. «Для встречи Нового года сняли частный дом, хозяева согласились помочь с устройством праздника» (из дневника Г. Зимницкой). 


Январь 1944 года

1 января. «Мы встретили Новый год в семейном кругу. <…> Был исполнен новый гимн. <…> В 12 мы встали, чтобы чокаться. <…> Было весело до 4-х часов утра. Обстрела не было» (из дневника А. Болдырева).
2 января. «Я приготовила хорошую ёлку. Встретили Новый год. Чувствую себя настолько плохо, что не хочется писать. Слабость» (из дневника Е. Глинской).
4 января. «Ребята <молодые офицеры> сказали, что приказ об отправке может прийти с минуты на минуту. <…> Все передвижения войск происходят в полной темноте и полном неведении горожан» (из дневника Г. Зимницкой).
6 января. «Ночью ходили с Лялей провожать часть, где служат Володя и Женя. <…> Бойцы шли в полной тишине, ехали машины с зачехлёнными миномётами. Мы сразу догадались, что это "катюши"» (из дневника Г. Зимницкой).
7 января. «Много беды за эти два–три дня. Было несколько попаданий в трамвай, набитый народом. <…> Вместе с тем свирепствует грипп, повальный, неудержимый. Очень много детских воспалений лёгких» (из дневника А. Болдырева).
9 января. «Вот уже два дня без единого снаряда» (из дневника А. Болдырева).
12 января. «Получила письмо от Володи. <…>  Письмо – воинское, с картинками: боец, показывающий пробитую немецкую каску, и пионер, в руках которого табель с отличными отметками. Посредине написано "отличники", а сверху – "Смерть немецким оккупантам"» (из дневника Г. Зимницкой).
15 января. «С утра немцы пытались бить по городу и нашему району, но теперь уже, очевидно, не имеют этой возможности. Уже стемнело. Горизонт вздрагивает от багровых вспышек орудийных залпов. Точно молотьба идёт – долбят орудия немецкие укрепления. Надеюсь, что всё это закончится снятием блокады» (из письма В. Житомирского жене). «С раннего утра гремит артканонада, даже стёкла звенят. Я забралась следить за разрывами снарядов. Наконец началось!» (из дневника Е. Глинской).
16 января. «В ночь на 14-е началась канонада, достигшая к утру размеров необычайных. <…> Били корабли и на Неве, и на Невке, вышибая стёкла на всех прилежащих улицах, в частности, в Библиотеке Академии наук повылетало много фанеры и в нашем "магазине" штуки 3–4. Надо полагать, производилось большое наступление» (из дневника А. Болдырева). 
17 января. «Уже все знают из сводок Совинформбюро, что под Ленинградом наши войска перешли в наступление. В госпиталь каждый день привозят раненых. Лена говорит, что койки стоят даже в коридорах» (из дневника Г. Зимницкой). 
19 января. «Ездят по городу огромные автобусы с красным крестом – тихо-тихо, бережно» (из дневника А. Болдырева).
20 января. «Гродский приехал из Красного Села. Вокзал, говорит, взорван. На горе дома целы. Деревянные дома целы. Много убитых немцев» (из дневника В. Житомирского).
21 января. «Сегодня выкатили на Дворцовую площадь для обозрения кое-какие трофеи. <…> Но событий ещё должно быть много; сегодня с наступлением темноты по Загородному идут потоки войск, среди гигантских танков – колоссальные чудовища-пушки» (из дневника А. Болдырева).
23 января. «В начале первого раздался очень громкий разрыв, какой-то особенный, звонкий, высокий, чистый. Потом ещё и ещё, с промежутками в 10–20 минут. Только через полчаса взревело радио: обстрел! Без предварительных выбухов, значит, издалека, настоящие дальнобойные. <…> Это и был последний обстрел Ленинграда» (из дневника А. Болдырева).
24 января. «На Марсово поле и на Пушкинский сквер выкатили массу полевых пушек. Ракетчики тренируются враз спускать затворы своих пистолетов. Будет салют» (из дневника А. Болдырева).
25 января. «В училище сплошные разговоры о полном освобождении Ленинграда. Делаются всевозможные предположения и прогнозы. Когда же?» (из дневника Г. Зимницкой).
27 января. «Сейчас, в 7 ч. 45 м. вечера, радио передало приказ генерала армии Говорова: город освобождён, осада снята. И ровно в 8 ч. глухо взревели 24 залпа из 324 орудий. Разноцветные ракеты рассыпались в небе, прогоняя ночь. Город! Ты видел отблески разрывов вражеских бомб, ты багровел в кровавых зорях огромных пожаров, твои ночи превращали в день немецкие авиалюстры… <…> Сегодня тебя освещают знаки победы и освобождения» (из дневника А. Болдырева).
28 января. «Салют был грандиозный. Казалось, что гром и свет от залпов дойдёт до фашистов, и так им станет жутко, как ещё никогда не бывало. Когда раздавался очередной залп, у меня мурашки бежали по спине, так это было торжественно и красиво. Прожектора освещали шпиль Петропавловской крепости, Ростральные колонны и здания у Дворцового моста. Народа было – сколько хватало глаз, многие плакали» (из дневника Г. Зимницкой).
29 января. «Вчера восстановили трамвайные остановки, подготовляют пуск уличных фонарей. Фронт стремительно уходит на юг и на запад. Мы уже тыл» (из дневника А. Болдырева).


Наши координаты:

Санкт-Петербург, Невский пр., д. 111
тел.(факс): (812) 717-95-10
e-mail: admiral@nevski.ru